Неоновое небо E

Под неоновыми бликами выцветшего солнца бродят Образы безликие великое потомство, О котором предки грезили, кануло в погибель, Как с окна кинутый презик. По руке тянется плесень, высыхают города, И остатки старых песен прогружает голова. Черт сидит, копыта свесил, в скуке тлеет баланар, И металлическая пыль застряла в длинных волосах. Полоса светодиода так моргает не спеша в тишине Холодных улиц и пустого барахла. Фиолетовые капли обронили облака, У пустышек голограмм заело память навсегда. Венец стал паразитом среди лужки росинок, Всё разрушив, ушёл, не сказав даже спасибо. Бег крысиный сменился затишьем, Погасли окна домов, что уходят всё ниже. Никто не видел подвох, а кто видел, Не был услышан. Летят брошюрки о Боге мимо сломанных дронов и Деревьев безногих. В плену технологий потеряли себя тут, Заметает пороги ветер, пропитанный ядом. Там, где играли ребята, теперь гора металла ржавого. Вьюга воет жалобно, вонзаясь в спину жалом, Бля. Проволкой колючей замотались фонари, В ржавую харю летят осколки дней. It's a lonely way, it's a lonely day. Жизнь устала тут, и что осталось в ней? Помесь снежных круп и между рёбер клей. Этой планеты труп бесцельно крутится, Мается в бесконечном сне вселенной, Осыпая пеплом бренным пленников, Что грызут землю в заражённой влаге стреблях. Подарило снова небо, и это древо кислорода не даст. Бледно-синий окрас мёртвых глаз в пустоту Устремился. Просто в аду выпал снег. Просто войду в него слепо, взяв из костей кастет. Душа грешна, раздета, за ней тянется след, Чернее, чем Anta Black. Солнце даёт не больше лампы свет, И в этом мраке стук капель пусть будет как Хай-хет. В механической собаке в овраге создаёт Куплет эта симфония погибели зря прожитых лет, Где никого нет по имени, где и жизни-то нет.