Ермолов

В теснинах застыла свинцовая Проседь, туман наползает на Грозный редут. Здесь ветер колючую истину Бросит в сердца непокорных, что гибели Ждут. Он входит в ущелья не Гостем законом, в подбивке шинели Мороз и гранит. По выжженным кручам, по каменным склонам Лишь поступь тяжёлая эхом Звенит. Глаза два осколка полярного блеска, В морщинах походных дорог чертежи. Приказы звучат хладнокровно и веско, Империи ставит он здесь рубежи. Над рокотом Терека флаг водружённый, Где каждый уступ непокорный Бунтарь. Проконсул Кавказа, войной Наречённый, суровый и властный, Как истинный царь. Не шёлком расшиты его донесенья, Лишь порох да пепел на мятых листах. Он рубит узлы, не прося дозволенья, Внушая противнику трепет и страх. Где скалы нависли суровой Стеною, вгрызается в камень Имперский устав. Идёт он вперёд, управляя войною, Жестокое, сильное право Избрав. Глаза два осколка полярного блеска, В морщинах походных дорог чертежи. Приказы звучат хладнокровно и веско, Империи ставит он здесь рубежи. Над рокотом Терека флаг водружённый, Где каждый уступ непокорный бунтарь. Проконсул Кавказа, войной наречённый, Суровый и властный, как истинный царь. Пусть время стирает пристрастные речи И лавры в музеях покроет налёт. Он принял на крепкие властные плечи Истории тяжкий, немыслимый Гнёт. Ни лести дворцовой, ни милости звёздной, Лишь верность присяге в жестоком бою. Над дикой, холодной, зияющей Бездной он вычертил чётко границу Свою. Глаза два осколка полярного блеска, В морщинах походных дорог чертежи. Приказы звучат хладнокровно и веско, Империи ставит он здесь рубежи. Над рокотом Терека флаг водружённый, Где каждый уступ непокорный бунтарь. Проконсул Кавказа, войной наречённый, Суровый и властный, как истинный царь. Затихли фанфары под сенью Платанов, лишь бронза хранит Непокорный анфас. В дыму остывающих медных кальянов Его вспоминает суровый Кавказ. Спи, грозный проконсул, забывший войну, Шагнувший в гранитную Тишину.