Знакомые лица

На крахмаленою небо желтый светофор. Город сквозь запекшее окно тут Спокойней, чем во всем мире. Ты сменила имя, но тебя тут узнали все Равно. Эти знакомые лица. Ирвин Берли на первом Панк-фестивале. На горячих источниках обязательно Побывайте. И местный кофе, местный кофе После заката. Моя душа в скворечнике вон у Того подъезда. И местный кофе, местный кофе После заката. Моя душа в скворечнике Вон того подъезда. Сидим на СТО, чинят судно. Приплыли В город снов. Здесь все такое новое. Новый забыть, Какой сейчас год. Помнишь, как Хотели отсюда уехать? Ирвин Берли На первом панк-фестивале. На горячих источниках обязательно Побывайте. И местный кофе, местный кофе После заката. Моя душа в скворечнике Вон у того подъезда. Местный кофе, местный кофе После заката. Моя душа в скворечнике Вон у того подъезда. Я помню из детства Гигантский дуб в театре кукол. Я помню из детства Гигантский дуб В театре кукол. Я помню из детства Гигантский дуб В театре кукол. Я помню из детства гигантский дуб В театре кукол. Клуб любителей Пастернака в Тюмени лунатичный. Мне про брови кустарника рассказывала Тича. Изображала предгрозье и этот кустарник бровями Показывала. Мирослав Немиров сначала не был Пастернака фанатом. Не нравилось, не понимал, но его стихи штурмовал, Как советские ученые штурмовали атом. Но на шестьдесят шестой странице у него вдруг Разверзлись синицы. Внял он горний ангелов полет и гад морских подводный Ход. И внял потом наоборот гад морских полет и ангелов Подводный ход. А странный город Тюмень неизъяснимо Начал дальше расти год от года по пастернаковским Строкам. В колонаду Гилёвской рощи я стремился неудержимо, Ночью шел по городу поперек, и подползала к ногам Тура ледяная река. Этой ночью я прочитал, что есть река Пастернак. На западе Канады одна река называется так. Сибирский панк о Пастернак, звучащий яростно весьма, Любил всей силой тщеты до помрачения Ума.