Где бы ни был я в Русских селеньях

Где бы ни был я в русских селеньях, Созерцающих вольный простор, Люд встречает меня с удивленьем: Кто же я и где был до сих пор? А в ответ я всегда отвечаю: А где были до этого вы, Если мы так и не повстречались там, Где гимны поются живым, Где рассветы давно неземные, Где сердцами открыты пути, По которым стремятся отныне Души в света обитель пройти, По которым стремятся отныне Души в света обитель пройти. Где бы ни был я в русских селеньях, Чтоб о толи иной рассказать, Сквозь лукавые лики забвенья Проступала скупая слеза. И слеза за слезою бежали, Обнажая сиянье икон. И звучал там, где стены дрожали, Все мощнее сердечный рингтон. И лихие века расступались, а за Ними лихие года, Чтоб открылись рассветные дали для Счастливой души навсегда, Чтоб открылись рассветные дали для Счастливой души навсегда. Где бы ни был я в русских селеньях, Вознося неземные дары, Вздох надежды был как дуновенье, Как весеннего ветра порыв, Уносящий мечты за пределы, Над которыми волен лишь свет. И душа моя радостно пела, И звенели дороги вослед. Вот поэтому я вопрошаю: так Неужто не слышите вы, Как поются от края до края и Слагаются гимны живым, как Поются от края до края и Слагаются гимны живым? Как поются от края до края и Слагаются гимны живым, И слагаются гимны живым. Живым.