За околицей

Заколицей в поле некошеном мой ровесник Солдат молодой, тишиной от всех Отгороженный, с фотографии смотрит Простой. Синева в глазах разливается, на лице Взрослый оттиск войны. Словно что-то сказать мне пытается, Словно хочет нас предупредить. Над разбитым, расстрелянным городом, над убитыми в Бойне солдатами. В птицы летят высоко. Под ударом ракет Града сжимает кольцо блокада. Горе-ветер стучится в окно. На пропитанных кровью, растерзанных смертью, Сожженных улицах. Жизнь идет, как немое кино. На пороге нацизм и террор. Взвод уходит на рассвете в дозор. Им вернуться не суждено. В карауле солдаты меняются И в полях убирают хлеба, А потом на войну собираются защищать Родные места. Горе матерей пуще прежнего Поселилось в этих краях, а в родной Степи все по-прежнему вырастают Холмы на полях. Над разбитым, расстрелянным городом, над убитыми в Бойне солдатами. В небе птицы летят высоко. Под ударом ракет Града сжимает кольцо блокада. Горе-ветер стучится в окно. На пропитанных кровью, растерзанных смертью, Сожженных улицах. Жизнь идет, как немое кино. На пороге нацизм и террор. Взвод уходит на рассвете в дозор. Им вернуться не суждено. В ночном полумраке северный ветер колонна идет на Юг. Черный дым поднимается в небо. Следы канонады вокруг. Залпы арты, пылают раскаты, вышибают противника Клин. Идут в наступление солдаты под огнем Бронемашин. Помощь идет, Родина знает, Нам верят, надеются, ждут. В окопах стоят ополченцы, зарывшись в каменный Грунт. Растоптан мир сапогами кровожадных собак, Палачей и убийц. Одесса слезах. Беспредел и садизм разделил единый Народ. Над разбитым, расстрелянным городом, Над убитыми в бойне солдатами. В небе птицы летят высоко. Под ударом ракет Града сжимает кольцо блокада. Горе-ветер стучится в окно. На пропитанных кровью, растерзанных смертью, Сожженных улицах. Жизнь идет, как немое кино. На пороге нацизм и террор. Взвод уходит на рассвете в дозор. Им вернуться не суждено.