Приключения Кроша. Глава 30

Глава тридцатая. Сегодня кончается наша практика. Я рано пришел на работу. Машины еще только выезжали на линию. Они выезжали одна за другой. Тяжелые грузовики и самосвалы мчались по шоссе и Растекались по улицам Москвы. В кабинах мелькали суровые лица шоферов. Во дворе царило обычное в этот ранний час оживление. Раздавался по радио звонкий голос диспетчера, Шумел по телефону начальник эксплуатации, Мелькало озабоченное лицо главного инженера. Директор стоял на своем обычном месте, Внушительный, молчаливый, и провожал глазами Уходящие машины. Я подумал, как странно, завтра мы будем свободны, Как птицы. Можем спать сколько влезет, Можем делать что угодно. Через неделю я уеду с мамой в Куриков, Буду купаться в реке и удивлять всех своими ластами. И все же мне было грустно. Мне было грустно при--Дмитрию Александровичу: "Кончил, проверяйте". И Дмитрий Александрович уже больше мне не скажет: "Ну что ж, университант-эмансипе, Подходяще". Я не услышу больше шипение паяльной лампы, Стрекотание сварки, визга пилы и шуршание рубанка. И, наверное, скоро отвыкну от привычного запаха Бензина, карбида и ацетона. И мне уже не придется спорить с кладовщиком о Том, что он не вовремя запирает склад. Я не буду каждые две недели получать деньги, Заработанные моим собственным трудом. Конечно, мы не более как практиканты, Но мы чувствовали себя здесь рабочими. Мы делали работу, которую делали все. Вот о чем я с грустью думал, когда сидел На скамейке возле гаража, грелся на солнце и Дожидался начала смены. Потом прозвенел звонок, и мы разошлись по цехам. По правде сказать, никто из нас сегодня не работал. Пришел Игорь и сказал, что на доске висит приказ Про нас. Мы побежали его читать. Всем практикантам объявлялась благодарность за Хорошую работу. Главному инженеру объявлялась благодарность за Хорошее общее руководство, начальникам цехов за Хорошее конкретное руководство, Бригадирам просто за руководство, Всем рабочим за чуткое к нам отношение. "Ловко написано", сказал Игорь и состроил ту самую Физиономию, которой он давал понять, Что ему известна тайная суть. Но я был с ним не согласен. Теперь, когда практика кончилась, Я забыл про плохое, и в памяти осталось только Хорошее. Ведь в начале мы ровно ничего не умели Делать, и трения были неизбежны. И еще объявлялась благодарность Зуеву за хорошую Помощь при восстановлении нашей машины, И с него снимался выговор за аварию в Липках. Потом прошел слух, что нам сейчас будут выдавать Зарплату. Мы бросились в бухгалтерию, выдали нам по Шестнадцать рублей двадцать копеек, Как и в первую получку. Мы так и не поняли, чем расчет отличается от Аванса. После получки главный инженер велел нам Разойтись по цехам и сдать все, Что за нами числится. И добавил: "Не мешает и с рабочими попрощаться". Мы это понимали и без главного инженера. Все же его слова меня приятно удивили. Они свидетельствовали об известной душевной Тонкости. А ведь мы считали главного инженера сухарем и Занудой. Мы со Шмаковым пошли в гараж, сдали инструмент, Спецовку, очистили свои верстаки и начали прощаться. Все вытирали руки обтирочными концами и пожимали Наши руки. Те, кто работал в смотровых ямах, Тоже пожали нам руки. Не все, может быть, горевали по поводу нашего ухода, Но мы целый месяц работали вместе. Делили все хорошее и плохое, и они не могли Не проявить к нам рабочей солидарности. Мы дошли со Шмаковым до ворот гаража и оглянулись. Никто не смотрел нам вслед. Все опять работали, как будто ничего не случилось. Конечно, окончание практики это событие только для Нас, но все же мне сделалось как-то не по Себе. Неужели мы для гаража уже чужие? Пройдет несколько дней, и нас, наверное, Забудут. Во дворе нас встретил Игорь и сказал, Что сейчас будет заключительная беседа. При этом он как-то особенно посмотрел на меня, Противно ухмыльнулся и добавил: "Готовься, Крош". По его тону было ясно, что мне надо готовиться К неприятности, но к какой именно, Он не сказал. Такая у Игоря манера не договаривать. Этим он подчеркивал свою исключительную Осведомленность. Эта манера всегда меня очень злит. Я не люблю неопределенности. Какая бы неприятность мне не угрожала, Я предпочитаю узнать о ней сразу. Терпеть не могу, например, когда мне говорят: "Сережа, мне надо с тобой поговорить". Такая привычка, между прочим, есть у моего отца. Никогда сразу не приступает к делу, А с хмурым видом произносит: "Сережа, Мне надо с тобой поговорить". А говорит дня через два, и эти два дня Я мучаюсь неизвестностью. Я знаю, что ничего такого страшного он мне не Скажет, но не люблю этого неопределенного периода Между предупреждением о разговоре и самим Разговором. Мне неприятно, что отец прямо не Высказывает своего недовольства, а ходит с этим Недовольством и ждет особенного момента. Приблизительно такое же состояние было у меня и Сейчас. Я не знал, какая неприятность ожидает меня На заключительной беседе. А если бы знал, то был бы спокоен. И будь Игорь настоящий товарищ, Он избавил бы меня от этой противной неизвестности. Мы собрались на пустыре обычном, А сегодня уже последнем месте наших собраний. Там стояла наша машина, блестящая, Свежевыкрашенная, точно только выпущенная с завода. Ее официально передавали школе. К нашему возмущению машину принимал школьный завхоз Иван Семенович. Он ходил вокруг машины и радостно Потирал руки. Очевидно, представлял себе, сколько угля он на ней Перевезет. Мы поняли, что за эту машину нам предстоит еще Серьезная борьба. Директор вынул самопишущую ручку, Нахмурился и подписал передаточный акт. С этой минуты машина принадлежала школе. Завхоз Иван Семенович одним духом вскочил в кабину. Зуев сел за руль и погнал машину в школьный Гараж. Наша классная руководительница Наталья Павловна сказала: "Практика кончена. Прошла она хуже или лучше, чем нам хотелось, Дело не в этом. Дело в том, что это Был первый месяц вашей самостоятельной жизни, Жизни в труде. Этот месяц вы никогда не забудете". Это она, между прочим, подметила довольно точно. Главный инженер объявил, что всем нам присваивается Третий разряд, а Полякутину четвертый. Некоторые ребята обиделись, а, по-моему, Это правильно. Полякутин кандидатура бесспорная. А если бы четвертый разряд присвоили мне или, Скажем, Шмакову Петру, то это была бы кандидатура Спорная, и оснований для недовольства было бы Гораздо больше. Так что главный инженер поступил правильно. Как это он только заметил, что Полякутин лучше нас Всех разбирается в технике? Потом директор сказал: "Думаю, Вы не зря потратили время, научились кое-чему и Увидели, как все на свете делается. А делается все на свете рабочими руками". В эту минуту к нему подошел бригадир Дмитрий Александрович и что-то сказал на ухо. Директор удивился и громко переспросил: "Где, ты говоришь?" "В чулане". "Шарада", пробормотал директор. Ладно, скоро приду. Потом он обратился к нам: "Видите, Как хорошо? И амортизаторы нашлись". Мы-то знали, как они нашлись, но не подали вида. Пусть это останется загадкой. "Разберемся", продолжал директор. Так, насчет чего я говорил? Он посмотрел на небо. Забыл. Ну что сказать? Хорошие ребята. Относились добросовестно. Вот Игорь хорошо помогал. Все посмотрели на Игоря. У него был такой вид, будто он очень смущен Похвалой директора, но на самом деле он был очень Доволен. "Помогал Игорь", продолжал директор. Главный инженер дал ему хорошую характеристику, Освоил учет и документацию. Я, правда, в молодые годы к молотку и зубилу Больше подбирался. И вот ничего, директорствую. Но учет и документация тоже нужны. Так что все ребята работали хорошо. Особых нарушений дисциплины не было. Впрочем, у одного были заскоки по линии дисциплины. Он обвел нас глазами, его взгляд остановился на мне. Я похолодел. Вот о чем предупреждал меня Игорь. Сейчас директор меня припечатает, Припомнит мне тот разговор в кабинете. "Ага, вот он", сказал директор, "Крошининников. Так?" "Так", пролепетал я. "Были заскоки?" Я молчал. "Были", сам себе ответил директор. "К аварии руку приложил?" "Приложил", признался я. "Ну вот! А потом явился в кабинет и начинает Устанавливать свои порядки. Так, товарищи, нельзя. Если каждый начнет меня учить, Что же получится?" Я поймал на себе насмешливый Взгляд Игоря. "Вот так обстоит дело, продолжал директор. Вы еще молодые, зеленые, вам самим еще надо учиться, А учить других еще придет ваше время. Это надо запомнить. Но в целом хорошие ребята. А что касается Крошининникова, То по-простому, по-рабочему я так скажу: Молодец, Крош, честный парень. Давай, Крош, действуй!" Обругал меня, а потом назвал молодцом. Где логика? Тысяча девятьсот шестидесятый год, Январь-март, Москва.