Каникулы Кроша. Глава 11

Глава одиннадцатая. Я помогал Косте натягивать палатку. Рая и Светлана собирали хворост. Игорь налаживал магнитофон. ВэЭн и Зоя готовили шашлык. Нора сидела на пенёчке и злилась на Зою за То, что та помогает ВэЭну жарить шашлык. И напрасно злилась. Кто-то должен помогать ВэЭну. Неудобно не работать, когда пожилой и солидный дядя, Да еще в фартуке, сам жарит шашлык. Мы с Костей перетащили в палатки спальные мешки, Одеяла и подушки. Обе палатки были малы, каждая самая большая на два Человека. В них будем спать мы, а девочки будут спать В машинах на откидных сиденьях. Рая и Светлана старательно таскали хворост. Эти худенькие молчаливые девочки держались так, Будто попали не на обыкновенный пикник, А на какой-то прием. Будто мы здесь все наивысшие интеллектуалы, Какие-нибудь народные артисты или заслуженные Деятели. На ВэЭна они не смели поднять глаза, Так он их подавлял своей респектабельностью. Возможно, он напоминал им какого-нибудь их Начальника. Зоя раздавала еду, намазывала бутерброды и все такое Прочее. У нее это очень мило и естественно Получалось. Всем было приятно. Даже ВэЭн говорил ей: "Zoенька". И только Нора дулась на нее и на всех. "Первый бокал за наше небольшое, Но сплоченное, а потому могучее содружество", Объявил ВэЭн. Мы выпили и закусили. "Второй за то, чтобы всем было весело и уютно". Мы опять выпили и опять закусили. "Третий за наших милых девушек". И ВэЭн чокнулся с Зоей. Она сидела рядом, и он с ней чокнулся. Освещенные луной, сидящие вокруг пылающего костра, Окруженные неподвижным лесом, отрывающие зубами Кусочки мяса от горячих шампуров, Мы были, наверное, похожи на вурдалаков. "Вот так наши далекие предки жарили и ели у Костра мясо", сказал ВэЭн. Светлана и Рая слушали его благоговейно, Но шашлык они рубали будь здоров! Крепкие девчонки. "Выпьем за нашу восьмерку", сказал ВэЭн. Ведь нас восемь? "Восемь", услужливо подсказал Игорь. ВэЭн поднял вверх шампур с шашлыком. "Пока мы независимы, пока мы вместе, Пока мы верны и преданы друг другу, Нам ничего не страшно, и мы всего добьемся". "Девочки, я сниму вас в кино". Игорь обнял за плечи Светлану и Раю. Посмотрите на их фигурки, Лолобриджиды. "Ты уже режиссер-постановщик?" Спросил я. "Суть в том, что Игорь хочет им Помочь", заметил ВэЭн. Это доброе намерение я и ценю в Игоре. В этом мире надо пробиться. Надгробные речи слабое утешение для тех, Кто прозябал при жизни. Д'Артаньяна я предпочитаю всем великим деятелям Прошлого, настоящего и будущего. Итак, за Д'Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса. И выпил. Вначале следил, чтобы пили все, А теперь пил сам по себе и все время Упирает на трех мушкетеров. Он ничего больше не читал? А ведь производит впечатление культурного, Начитанного человека. Но свою тираду ВэЭн произнес довольно Прочувствованно. Она всех тронула. Может быть, потому, что все были на взводе. И хотя я пил только виноградное вино, Оно на меня тоже немного подействовало. "Танцуем!" Объявил Игорь и запустил магнитофон. Светлана и Рая встали как по команде и начали Откалывать твист. Здорово они его откалывали, ничего не скажешь. Только чересчур серьезно, уж слишком старательно Трудились. Игоря сменил Костя, Костю я, потом опять Игорь. А Светлана и Рая танцевали как заведенные и фигуры Выделывали, дай Бог. Костя тоже выделывал фигуры, а Игорь танцевал на Одном месте небрежно, с сигаретой во рту. Я тоже танцевал спокойно. Такой танец, выдохнешься в пять минут. "Пресли певец номер один", сказал Игорь. "Если бы Поль Анко не попал в автомобильную Катастрофу, то твой Пресли был бы ничем", Возразил Костя. Но Игорь настаивал на своем. Пресли певец номер один, Брубек пианист номер один, Армстронг труба номер один. Костя сказал, что пианист номер один не Брубек, А некий слепой негр-импровизатор. Он каждый раз импровизирует заново, Не может записывать свои импровизации, Потому что слепой. И Костя запустил ленту с этим самым слепым негром. Это была настоящая музыка, не какие-то там Буги-вуги. Он играл "Караван" Дюка Эллингтона, И я с первых же звуков понял, что перед Нами действительно великий пианист Пустыня. Покачиваясь, вышагивают верблюды, Рядом погонщики в белых тюрбанах. Сразу после первых тактов пошли потрясающие Импровизации. Тема каравана проступала в них Едва-едва. Надо было обладать тончайшим слухом, Чтобы ее уловить. Я, конечно, не уловил, и Игорь не уловил, А Костя уловил и стал напевать ее. И тогда мы тоже ее услышали сквозь бурные Многозвучные импровизации. Я удивился музыкальным способностям Кости. Впрочем, ничего в этом удивительного нет. Его младшая сестра уже сочиняет музыку. Музыкально одаренная семья. Но это много прибавляло к интеллектуальному облику Кости. И ведь никогда не хвастался своими Музыкальными способностями, даже не обнаруживал их. А когда дошло до дела, то обнаружил. Игорь признал, что слепой негр играет здорово, Но ему лично Брубок нравится больше. Если угодно знать, то первый пианист модернист это Наш Толя Морковкин. Только ему негде развернуться. Но основа джаза труба и первая труба мира Луи Армстронг. Что там ни говори, старик Армстронг Первая труба мира, а может быть, Он и первый джазовый певец мира, Великий простреленный тенор так с восторгом Отозвался о нем Игорь. Когда я слушаю джаз, мне кажется, Что я все могу. Мне нравится музыка ритмичная, Ударная, бравурная. Слова меня не интересуют. Да и какие нужны слова в джазовой песенке? Я люблю тебя, ты любишь меня, мы танцуем с Тобой вдвоем. Вот и все слова. И цыганская музыка нравится. Одни Очи черные чего стоят. Луи Армстронг и тот их поет. А ведь цыганская музыка наша. Все модерняги дуют наши мелодии. Я уже не говорю о русских эмигрантах. Странно только, что они поют с иностранным акцентом. Забыли родной язык? Или это поют их потомки? Лента кончилась. Мы устроили небольшую передышку, и тут я увидел, Что ВэЭна и Зои на полянке нет, И я спросил, где они. "Ушли за водой", ответил Игорь. А что особенного в том, что они пошли за Водой? Подумал я. Наберут воду и придут. Только я это подумал, появились Вэн и Зоя с Чайниками и кастрюлями в руках. Мы снова раздули костер, стали греть воду, Мыть посуду, но Зоя больше не улыбалась. Только один раз, когда Вэн что-то ей сказал, На ее лице мелькнула улыбка, но смущенная, Задумчивая, робкая. Мне сделалось вдруг тоскливо. Неужели Вэн вздумал ухаживать за ней? Сразу пропало победное, торжествующее чувство, Владевшее мной, когда мы сидели рядом с Зои в Машине. Тогда я знал, что могу, Имею право пожать Зое руку, поцеловать ее, И она позволит мне это только мне одному. Я гордился и упивался этим. Все во мне тогда ликовало. Теперь во мне ничего не ликовало. Было тоскливо и гадко на душе. Что-то сломалось, ушло, рухнуло. Позволила Зоя ВэНу ухаживать или не позволила, Не имеет значения. Она дала повод. Майка бы не дала повода, а Зоя дала повод. Может быть, когда мы ехали с Зоей в машине, Ничего и не было. Может быть, это свертки и Кульки ее прижимали. Ведь был уже со мной подобный случай этой зимой. Мы читали с одной девчонкой историю СССР. В читальне был только один экземпляр. Мы взяли его на двоих, сели рядом и стали Читать. И вдруг мне показалось, Что она нарочно села так близко ко мне. Я просто окаменел, не видел ни одной строки в Книге. Я не решался повернуть к ней голову. Если я повернул бы к ней голову, мне пришлось Бы ее поцеловать. Глупо просто так поворачиваться. А я еще никогда не целовал девочек. И после поцелуя я должен буду ей что-то сказать. А что сказать? Я тебя люблю? Но ведь я ее не любил вовсе. Я сидел как истукан, а она вдруг спрашивает: "Ты дочитал?" Я даже поперхнулся, честное слово, Ничего не мог сказать, только наклонил голову. Да, прочитал, мол. Она спокойно перевернула страницу и стала читать Дальше. Кончилось тем, что я схватил двойку по Истории. Если бы я хоть ее поцеловал, Не так было бы обидно. Схватил двойку ни за что, ни про что. Может быть, сейчас происходит то же самое. Мне только кажется, что я нравлюсь Зое. И все равно было противно и муторно на душе. А когда я подумал о Шмакове Петре, Сделалось еще муторнее. Вэн совершил подлость по отношению ко мне, Но я совершил подлость по отношению к Шмакову Петру. Он любит Зою больше, чем я. У него настоящая любовь, а у меня только увлечение. А я стал за ней ухаживать и познакомил с Вэном. И если Зоя безвозвратно пропадет для Шмакова, То в этом буду виноват я, его лучший друг. Надо во что бы то ни стало увести отсюда Зою. Привезу ее в Москву. Все честно расскажу Шмакову Петру, Пусть сам с ней управляется. Ведь я не приглашал ее на пикник, Даже отказался ее пригласить. А о том, что я думал, сидя рядом с Ней в машине, никто не узнает. И Зоя тоже никогда не узнает. Но как увести ее и куда мы пойдем? Выйти на шоссе я смогу. А дальше? Где станция? Направо или налево? И есть ли здесь поблизости станция? И как уговорить Зою уехать? Вдруг она откажется? Предложить ей прогуляться, сбиться с пути и уйти в Сторону? Здесь не тайга. Попадем на какую-нибудь дорогу. Единственное, что нам может помешать, Это звуки магнитофона. Я подсел к магнитофону. Дорогая штука, конечно, но судьба человека дороже. Меняя ленту, я просунул палец под диск и оборвал Проводок. "Крош, долго будешь ковыряться?" Крикнул Игорь. "Сейчас", ответил я, Обрывая второй проводок. Потом нажал кнопки. Магнитофон не работал. Аппарат не работает, объявил я. Игорь оттолкнул меня от магнитофона. Не умеешь не берись. Он начал возиться с кнопками, а я подошел к Зое. Зоя, на минуточку. Зоя поднялась и пошла за мной.