Каникулы Кроша. Глава 10

Глава десятая. Я люблю подъезжать к Москве, возвращаясь из дальней Поездки. Какое-то меня охватывает особенное чувство. Когда я возвращаюсь из ближней поездки, Меня охватывает такое же чувство. Из окна вагона Москва кажется незнакомой, Неподвижной. Пытаешься разглядеть какую-нибудь Улицу, площадь, но нет ни улиц, Ни площадей, одно бесформенное нагромождение зданий. Тем приятнее, выйдя из вокзала, Сразу узнать и площадь, и улицы, Увидеть машины, спешащих людей, Почувствовать движение и запахи Москвы. Ты уверен, что все изменилось, А на самом деле ничего не изменилось. Та же улица и дома на ней, и магазины, И асфальт двора, ребятишки на песке, Пустые ящики у задних дверей магазина спортивных Товаров, фонтан или втершие у подъездов. Никто и не заметил твоего отсутствия. Смотрят так, будто ты и не уезжал вовсе. Москва-громадина принимает тебя как песчинку. В магазине спортивных товаров был обеденный перерыв. Продавщицы грелись на солнышке, пили ряженку. В нашем доме молочный магазин. Есть еще булочная и домовая кухня. Питаться можно. Зоя из отдела спортивной обуви Сидела возле подъезда и тоже пила ряженку. Я подсел. Странно, что нет Шмакова Петра. Во время обеденного перерыва он всегда околачивается Во дворе. На этот раз его не было, И я уселся на скамейке возле Зои. В В магазине магазине Зоя Зоя не не улыбается, Улыбается, а а во во дворе дворе улыбается. Улыбается. Улыбка сонная, глаза сонные, Самополная, медлительная. Только улыбка ее обращена ко всем без различия. И кое-кто может эту улыбку неправильно истолковать. Женщине надо хорошенько подумать, Прежде чем улыбаться. Продавщицы пили ряженку, дурачились, Болтали с шоферами. У нас во дворе много шоферов. Тут же отираются слесари и монтеры с телефонной Станции. Пытаются заговорить с Зоей, Хотя и видят, что я сижу рядом. Думают, что Зоя улыбается им. Не понимают, что она просто так улыбается. Откровенно говоря, я не знаю, о чем разговаривать с Зоей. Шмаков Петр знает, а я нет. Шмаков может разговаривать с любой девчонкой, Но если потом вспомнить, о чем он разговаривал, То ничего не вспомнишь. Междометия какие-то совсем бессмысленные, А девчонки смеются и реагируют. Смысла никакого нет, а им нравится. Я стараюсь говорить со смыслом, И девчонкам это не нравится. Они не смеются и не реагируют, Таращат глаза, будто я несу бог весть какую чепуху. Наконец, мне пришла в голову счастливая мысль: "Сколько стоит подвесной моторчик к лодке?" "Это не в моем отделе", улыбаясь, Ответила Зоя. "Спроси у Светланы". "Говорят, вы должны получить новые мотороллеры". "И это не в моем отделе", улыбалась Зоя. "Спроси у Раи". Я просто не знал, о чем с ней говорить. Черт ее знает, чем она интересуется. "Где ты живешь?" "На Таганке, в Товарищеском переулке". "Далеко". Далеко. "Далеко?" Далеко. "Братья, Братья, сестры сестры есть? Три брата. Старше? Младше? Старше. Ты самая младшая? Младшая. Где они работают? На заводе "Серп и Молот". У меня тоже есть брат, только двоюродный. Живет в Корюкове. Хорошо, улыбнулась Зоя. Во двор въехала Волга и остановилась у подъезда. Из нее вышел Вэн в сером костюме, Белой рубашке, спортивный, похожий на английского Лорда, какими их рисуют на рекламных картинках Американских автомобильных фирм. Машина его так и сияла на солнце. Появление Вэна произвело сильное впечатление на Продавщиц магазина спортивных товаров. Потом, анализируя свое поведение, Я понял, что вел себя мелко, даже подловато. Но в ту минуту я этого не осознавал. Когда Вэн вышел из машины и оказался в центре Внимания, мне захотелось быть причастным к эффекту, Который он произвел, к блеску его машины и общему Лордскому виду. Такое мелкое тщеславное чувство во Мне шевельнулось. Захотелось порисоваться перед Зоей, похвастаться своим знакомством, И я по-приятельски кивнул головой Вэну, Улыбнулся. Привет, мол, дружище! Здорово! Ах, Крош, здравствуй! Вэн смотрел на Зою. Познакомьтесь, это Зоя. Вэн улыбнулся ей ослепительной улыбкой. Очень рад. Помахал нам ручкой и скрылся в подъезде. Мой хороший знакомый, сказал я небрежно. Искусствовед и антиквар. Интересный мужчина. Эта реплика меня озадачила. Какой он для нее мужчина? Он ей Ей в в отцы отцы годится. Годится. Красивый Красивый костюм. Костюм. Это Это другое другое дело дело. Костюм действительно красивый. Женщины чувствительны к одежде, И замечание Зои вполне естественно. "Хорошо иметь свою машину", сказала Зоя, Улыбаясь. Я не успел изложить свои взгляды по Вопросу о собственных машинах. Обеденный перерыв в магазине кончился. Вечером мне позвонил Игорь. Старик, едем завтра на машинах за город. Можешь взять свою девушку. Какую девушку? Зоеньку. Он уже знает ее имя. Впрочем, Игорь тоже отирается в магазине Спорттоваров. Она не моя девушка. Старик, будь мужчиной. Конечно, я могу пригласить Зою, но тайком от Шмакова Петра я поеду один. Дело твое. По пятерке с носа. У меня нет пятерки. Старик, надо достать. Негде. Ладно, что-нибудь придумаем. Только с отдачей. Какой разговор? Мы выехали на двух машинах: на Волге ВэЭна и На Москвиче Игоря, вернее, брата Игоря. И хотя каждый раз Игорь делает вид, Что это его машина, я знаю, сколько унижений ему Стоит ее выпросить. На Волге ехали ВэЭн, Нора, я и Зоя, На Москвиче Игорь, Костя, Светлана и Рая, Подруги Зои, тоже девушки из магазина спортивных Товаров. Девушек пригласил Игорь. "Старик, по спецзаказу", подмигнул он мне. Сначала я растерялся, увидев Зою, Потом обрадовался. Если бы я сам ее пригласил, то совершил бы Предательство по отношению к Шмакову Петру. А Раз раз оказался оказался с с ней ней В в одной одной компании компании случайно, Случайно, то то не не совершил. Совершил. Тут Тут уж уж кому как повезет. И без девушки я бы в этой компании имел Глупый вид. Мы взяли с собой массу вещей: Палатку, спальные мешки, надувные подушки, Газовую плитку с баллончиками, термосы с кофе и Чаем, шампуры для жарения шашлыка и сами шашлыки, Полуфабрикаты в громадной кастрюле, Залитые уксусом и обложенные кружками лука. Набили машины так, что нам с Зоей пришлось сидеть, Прижавшись друг к другу, и Зоя не отодвигалась от Меня. Иногда оборачивалась, смотрела мне прямо в Глаза и молча улыбалась. О Шмакове Петре я не думал. При чем тут Шмаков Петр? Отираться у прилавка может всякий. Это еще ничего не доказывает. Если бы он нравился Зое, она бы с нами Не поехала. Она знать не хочет никакого Шмакова Петра, даже не думает о нем. Я положил свою руку рядом с ее рукой, И она не забрала своей руки. Дожидалась, когда я возьму ее руку в свою. Такая у нее была покорная, мягкая рука. И при мысли о том, что я могу пожать Ее руку, могу даже поцеловать ее, И она это позволит, меня охватило такое победное, Торжествующее чувство, какого я еще никогда в жизни Не испытывал. Никому не позволит, а мне позволит. Только мне одному. Я гордился и упивался этим. Все во мне ликовало. Я представлял себе темный лес. Мы стоим с Зоей под деревом. Никого нет, и мы одни. Когда Зоя оборачивалась ко мне и улыбалась, Мне казалось, что она думает о том же, О чем думаю я. И хотя из-за свертков и пакетов мне было не Слишком удобно сидеть, я боялся пошевелиться, -ться, чтобы чтобы Зоя Зоя не подумала, не подумала, Что я что я отодвигаюсь отодвигаюсь от нее. От нее. Нора сидела рядом с ВэЭном, Как герцогиня презирала и меня, И Зою, и вообще всех на свете. Мы промчались по Минскому шоссе мимо отеля, Где позавчера были с Костей, и свернули на Звенигородское шоссе, когда уже смеркалось. Проложенная в просеке узкая асфальтовая дорога то Опускалась в глубокие долины, то круто поднималась в Гору. Кругом был сплошной непроходимый лес, Гигантскими волнами он тоже то опускался вниз, То поднимался к горизонту. "Подмосковные Альпы", сказал ВэЭн. Места, по которым мы ехали, действительно были очень Красивы. Но похожи ли они на Альпы? Не знаю, я там не был. При слове Альпы я вижу ночь, огоньки фонарей в Руках монахов и громадных сенбернаров, Разрывающих лапами снег, под которым лежит Замерзающий путник.