Каникулы Кроша. Глава 18

Глава восемнадцатая. Полная неожиданность. ВэЭн остался мной доволен. Ходил по комнате, потирал руки и говорил Косте и Игорю: "Я не ошибся в Кроше. Клоун у Краснухина. Понятно. А мальчика с книгой нет?" "Я не видел". Костя и бровью не повел. "У тебя есть возможность еще раз проверить, Сказал ВэЭн. Пойдешь к нему с другой нэцкэ. Контакт установлен. Зачем Краснухину нэцкэ? Он художник, а не коллекционер. Должен создавать, а не собирать". "Он хороший художник?" Спросил я. ВэЭн состроил гримасу. "Не без дарования, но оригинальничает. Мне приходилось о нем писать. Принципы достойны уважения, но нереализованное Искусство не искусство. Талант требует признания, иначе он хиреет". "Разве нет художников, получивших признание после Смерти?" спросил я. "Таких художников нет", категорически объявил ВэЭн. "После смерти можно получить большее признание, Но не получив при жизни никакого признания, Не получишь его и после смерти". "Но он еще сравнительно молодой". "Как сказать? Он окончил институт, вернувшись с фронта. Впрочем, как художник, он нас интересует меньше Всего. Нас интересует его нэцкэ. Он не собиратель. Собиратели мы. Каждая коллекция эпоха. Каждый великий художник эпоха. Если мы сумеем собрать все имеющиеся у нас в Стране работы Мивы Первого, Ядзамицу, Тамотады, Мадзанао, это будут коллекции мирового Класса". "Возможно, Краснухин тоже составляет Коллекцию", предположил я. "Краснухин собирает между прочим", С раздражением ответил ВэЭн. "А для меня это главное дело жизни. Чем выше цель, тем больше прав у человека на Любые средства в этой борьбе. Или Краснухин завладеет моими коллекциями, Или я завладею нэцкэ Краснухина, Нэцкэ других любителей." ВэЭн произнес это слово с презрением. "И создам одну из величайших коллекций в мире. Моральное право на моей стороне? А ты как думаешь?" Неожиданно спросил он меня. "Я плохо разбираюсь в этом", ответил я уклончиво. "Будешь разбираться. Пошел в библиотеку, познакомился с литературой. Это мне нравится. Это серьезный подход к делу". Эти слова были адресованы Игорю и Косте, Но они сделали вид, будто это относится вовсе не К ним. "Но того, что есть у меня, Ты не найдешь ни в одной библиотеке, Продолжал ВэЭн. У меня есть все, что вышло о нэцкэ на Любом языке. Вышло не так много. Капитальное исследование впереди". Это было сказано тоном, показывающим, Что именно он, ВэЭн, напишет капитальный труд о Нэцкэ. Я неизмеримо вырос в глазах ВэЭна, В глазах Игоря и Кости. И все из-за того, что перелистал несколько книг о Нэцкэ. Естественное дело познакомиться с вопросом, Которым ты занимаешься. Но на них это произвело большое впечатление, Подняло мой авторитет. Я стал полноправным членом их компании. Испытательный срок прошел. Я выполнил самостоятельное поручение, Выполнил удачно, обнаружил серьезный подход к делу. Костя молчал. Из-за того, что он передал ВэЭну наш разговор об Отчиме, я стал относиться к нему холодно. Он это, видимо, чувствовал и потому молчал. Игорь, правда, пытался протолкнуться со своими Насмешками, мол, Крош серьезный человек, Склонен к исследовательской работе. Но шуток его никто не подхватил, и он заглох. ВэЭн вынул из шкафа нэцкэ. "Пойдешь к Краснухину вот с этим". Это была большая пуговица с изображением бамбука. Видно было, что бамбук сейчас упадет, Доживает последние минуты. Чем достигалось такое ощущение, Не могу сказать. Вероятно, расположением колец, Их особенным рисунком, выражавшим последние судороги Ствола, который только что был живым и стройным. Поразительное искусство эти нэцкэ. Могучие художники их создавали. "Это уже что-то", говорил ВэЭн любой с нэцкэ. "Краснухин ее, несомненно, знает. Меняться будешь только на Миву Первого. Пусть покажет, что у него есть. Так мы и выясним его коллекцию. Кстати, Крош, как у тебя с деньгами?" "У меня есть". "Ты ведь теперь один, Улыбаясь сказал ВэЭн. Если оскудеешь, приходи, тарелка супа всегда Найдется". Мы вышли от ВэЭна. Я, Костя, Игорь. "Кто куда, а я в парикмахерскую", Сказал Игорь. "В какую?" Спросил я. В салон! Где еще можно прилично постричься? Он критически осмотрел мою голову. И тебе не мешает. Я сам знал, что не мешает, но я не Решался идти один в салон, не знал, Какие там правила. А с Игорем можно. Игорь знает все правила. Я стригусь у Павла Ивановича, сказал Игорь. Знаю всех мастеров, и все мастера знают меня. Посажу тебя к специалисту, метнешь ему полтинник. Встретимся, как договорились, сказал Костя. Ку-ку, ответил Игорь. Как они договорились, я не стал спрашивать, Не хотел первый заговаривать с Костей. Что касается ку-ку, то у Игоря оно означало до Свидания. Возможно, Игорь знал всех мастеров в салоне, Но знали ли все мастера его самого? Я не был уверен. Это была совсем не такая Парикмахерская, как у нас на углу. Зеркала во всю стену, кресла массивные, Вращающиеся, пахло хорошим одеколоном. Мастера пожилые, важные, похожие на профессоров, Работали молча, а если перебрасывались словами, То вполголоса. У моего мастера был такой неприступный и строгий Вид, что я боялся пошевелиться. Он меня о чем-то спросил. Я не разобрал, что именно, а переспросить Постеснялся. Пусть делает, что хочет. Он лучше меня знает, что делать. И я неопределенно протянул: "Ага". Стриг он меня раза в три дольше, чем в Нашей парикмахерской. Откидывался назад, смотрел, снова стриг, Заходил с разных сторон, смотрел, Стриг, смотрел. Потом помыл мне голову, высушил под электрическим Аппаратом, смочил одеколоном и сделал повязку. Принесли прибор для бритья. Я еще ни разу не брился. На щеках у меня пушок небольшой, Но довольно противный. Иногда мне кажется, что именно из-за него девушки Относятся ко мне несерьезно. И мелкие дурацкие прыщики. Папа говорит, что они пройдут с возрастом. В нашей парикмахерской меня спрашивают, Хочу ли я побриться. А здесь мастер ничего не спросил. Взял и побрил. Потом сделал компресс, потом массаж, Опять компресс, спрыснул одеколоном, Помахал салфеткой, вытер мне морду и пристально Посмотрел, решая, что еще можно сделать. Делать было больше нечего. Я посмотрел на себя в зеркало. Прическа была что надо, но от того, Что меня побрили впервые, кожа на висках, Щеках и подбородке была неестественно белая. Кругом кожа загорела, а под пушком она не загорела И теперь выделялась. И в эту минуту я понял петровских бояр, Которые после того, как им сбрили бороды, Жаловались, что лица у них стали басые. Я уплатил в кассу рубль восемьдесят копеек вместо Двадцати копеек, которые плачу обычно у нас на углу. Не каждый день стрижешься в салоне. Смущало другое. Как я метну мастеру полтинник сверх счета? Ужасно стыдно и неудобно. Мастер может возмутиться, ведь это унизительно брать Чаевые. Смущаясь и краснея, я протянул ему вместе с Карточкой полтинник. Спокойным, полным достоинства движением мастер, Похожий на профессора, опустил полтинник в карман Белого халата.