Каникулы Кроша. Глава 16

Глава шестнадцатая. В рубашке с закатанными рукавами и в джинсах Художник Краснухин сидел на низком табурете и лепил. Рубашка его и джинсы были испачканы гипсом, Алебастром, известкой, углем и красками. Кругом на стенах и на полу были картины, Слепки, гипсовые маски, мольберты, Подрамники, инструменты, верстак, Станки, токарный и шлифовальный, Мотки проволоки, куски необработанного дерева, Причудливые корневища. Широкая продавленная тахта была завалена журналами, Альбомами. На покосившемся столике стояли бутылка с Пивом, коробка с табаком и телефон. Видно было, что здесь человек работает. Человек с толстыми сильными руками, Короткой шеей и широкой могучей грудью. Каштановые волосы двумя прядями падали ему на лоб, И Краснухин всей пятерней откидывал их назад, А пятерня была в глине. Это мне понравилось. Он был полноват от того, что работник, Ему некогда было заниматься спортом. Передо мной был совсем другой тип коллекционера, Именно такой, каким я себе представлял настоящего Человека искусства. В его открытом лице, в больших синих, Немного выпуклых глазах, которыми он вращал, Когда разговаривал, не было ничего затаенного, Ничего лукавого. Я сразу понял, что тоже не сумею с ним Хитрить и лукавить. Я вообще не умею хитрить и лукавить и не Желаю обманывать этого художника-работягу ради Какого-то сноба и пижона ВэЭна. Мастерская была довольно большой, Но сама квартира маленькой. Я прошел через тесный коридорчик, Загроможденный вешалками, шкафами, Коробками. Из кухни доносился запах жареной трески, Из второй комнаты детские голоса. Это были дети Краснухина Галя и Саша. Они появились в мастерской, как только я вошел туда. Гале было лет семь, Саше четыре. Он сосал палец и пучил на меня глаза такие Же большие и синие, как у Краснухина, И он вращал ими так же, как отец. И у Гали были такие же большие синие глаза. Поразительно глазастая семья, честное слово. Наглядевшись на меня, дети залезли на диван, Стали прыгать, шуметь, кувыркаться. Краснухин, не глядя на них, говорил: "А ну, марш отсюда!" Но они не обращали на эти слова никакого внимания, Продолжали прыгать и шуметь. И самому Краснухину они, по-видимому, Не слишком мешали. Или он просто такой добрый, не может их выгнать. Краснухин не спросил, кто я и откуда, Взял у меня спрута, рассмотрел. "Что ты хочешь за него?" "А что у вас есть?" Краснухин повращал глазами. "Мало ли что у меня есть". Он отодвинул мольберты. За стеклом шкафа стояли нэцкэ, много нэцкэ. У ВэЭна большой шкаф, и каждая нэцкэ видна как На выставке, а здесь шкаф небольшой, И фигурки стояли тесно в несколько рядов. Перебирая нэцкэ и отыскивая ту, Которую он собирался дать мне за спрута, Краснухин спросил: "Давно собираешь?" "Нет". "Знаком с настоящими коллекционерами?" "Так, с некоторыми". Мои ответы были неуверенными, мне было стыдно врать. Краснухин внимательно посмотрел на меня. Тем временем Галя и Саша расшумелись на диване так, Что мы с Краснухиным почти не слышали друг друга. "Люда, забери их!", крикнул Краснухин. В мастерскую вошла молодая женщина, Тонкая и стройная, с прекрасным и измученным лицом, Какое, наверное, и должно быть у жены настоящего Художника. Она и натурщица, и мать, И хозяйка в доме, где мало денег и много Неприятностей. Она позвала детей, и они покорно пошли за ней. Краснухин поставил на стол несколько нэцкэ. "Выбирай". Ни одна нэцкэ мне не понравилась. Лебедь, черепаха, крыса, лягушка, Кучка грибов, заяц. Наверное, Краснухин предлагал мне не лучшие нэцкэ. Да ведь и спрут немногого стоил. И кроме того, мне нравились фигурки людей. Меня охватил азарт обмена, как будто я меняю нэцкэ Для себя. В эту минуту я понял, Что коллекционирование это страсть, Игра и риск. "Мне нравятся изображения людей", Сказал я. Я показал на ярко раскрашенную фигурку Клоуна в колпаке, широченных брюках с красным Веселым разрисованным лицом. Одна нога его была приподнята, Он притопывал, приплясывал, излучал радость и Веселье. Такую нэцкэ я бы взял с удовольствием. Краснухин повращал глазами. "Мало ли, брат, что тебе нравится. Ты, я вижу, не дурак". "А вы знаете такую нэцкэ "Мальчик с книгой"?" Спросил я. Краснухин пристально посмотрел на меня. "А откуда ты знаешь про нее?" "Читал". "Это знаменитая нэцкэ, сказал Краснухин. Лучшая из коллекции Мавродаки". "Кто такой Мавродаки?" "Ты собираешь нэцкэ и не знаешь, Кто такой Мавродаки?" "Не знаю", признался я. "Коллекция Мавродаки была лучшей в стране". "Вы сказали Мавродаки?" "Мавродаки". "А где он?" "Его уже нет". Странный ответ. Что значит его уже нет? Умер? Тогда так и надо сказать: Умер. Но по тому, как Краснухин это произнес, Я понял, что он не хочет об этом говорить. И я только спросил: "А коллекция?" "Исчезла". "Совсем?" "Изредка появляются отдельные экземпляры, Но из разных источников. Коллекция разрознена". "А фигурка мальчика с книгой?" "Не появлялась". Он помолчал и задумчиво добавил: "Такие великолепные произведения искусства, А их превращают в предмет спекуляции и наживы". И посмотрел на меня так, будто именно я превращаю Нэцкэ в предмет наживы и спекуляции. Не догадывается ли он, от кого я пришел? "Ну как? Обмен не состоялся?" Спросил Краснухин. "По-видимому, нет". Какой мне смысл меняться для ВэЭна? Опять вращая глазами, он посмотрел на меня. Черт возьми, как он странно смотрит! "Ладно". Широкой ладонью Краснухин сгреб фигурки со Стола. "Будет время, заходи".