Неизвестный солдат. Глава 16

Глава шестнадцатая. В глубине кабинета стоял громадный письменный стол, Сбоку длинный стол для заседаний под зеленым сукном. Группа людей рассматривала у стены большой красочный План. Желчный лысый человек водил по нему указкой, Сердито говорил: "Таким образом, План застройки района может быть осуществлен в двух Вариантах. Вариант первый", он провел по плану Указкой, "осевая линия застройки пройдет по Набережной реки с некоторым спрямлением ее русла в Пределах отметок сто восемьдесят шесть сто Восемьдесят девять". Кто в этой группе Стручков? Докладчик? От группы отделился суховатый подтянутый Гражданин лет пятидесяти, пошел к письменному столу И сделал мне знак следовать за ним. Я последовал. Докладчик бросил на меня раздраженный Взгляд. Я оторвал Стручкова и продолжал что-то Бормотать. Что именно, я уже не слышал. "Что у вас?"-спросил Стручков. "Я из Крюкова, из дорожно-строительного участка", Начал я. "Вы же сказали из ПРБ девяносто шесть", Перебил меня Стручков. "Это не я из ПРБ, это солдат из ПРБ". "Какой солдат?" Черт возьми, он все время меня Перебивает, не дает связно изложить. "Солдат, которого мы нашли при дороге". Стручков смотрел на меня как на сумасшедшего. "Кто он такой, этот солдат?" "В том-то и дело, что никто не знает, Кто он такой". "Послушайте", сказал Стручков, "вы сказали, что вы родственник одного из работников ПРБ. Вы назвали свою фамилию...""Крышининников", Подсказал я. "Вот именно, Крышининников. Теперь скажите толком, зачем вы ко мне пришли?" Он поднял голову и сказал людям у стены: "Товарищи, я сейчас освобожусь". И опять воззрился на меня, ожидая ответа. Вместо ответа я вынул фотографию солдат и положил ее Перед ним. Он наклонился, рассмотрел фотографию, Потом как-то странно посмотрел на меня, Опять склонился к фотографии, перевернул, Прочитал надпись: "Будем помнить ПРБ девяносто Шесть". Снова посмотрел на меня. "Откуда вы приехали?" "Из города Крюкова". "Крюков," задумчиво проговорил Стручков, "помню такой город. Мы стояли возле него летом сорок второго года. Ушли оттуда в сентябре". "Вот именно", подхватил я. "Именно в сентябре сорок второго года". Дело начинало, кажется, проясняться. Стручков снова рассмотрел фотографию, Потом обратился к своим инженерам: "Товарищи, скоро обед, прервемся". "Ростислав Корнеевич", плачущим голосом возразил Маленький докладчик. "Мы должны сегодня принять решение". "Примем", пообещал Стручков. Я сидел в кресле у письменного стола. Стручков стоял у окна, думал, вспоминал, Что ли, этих солдат? Он вернулся к столу, сел, снова посмотрел Фотографию, потом посмотрел на меня и медленно Подбирая и обдумывая каждое слово, Сказал: "Война сложна. Люди гибнут, пропадают без вести, Попадают в плен. Мы не всегда знаем, При каких обстоятельствах это произошло. Свидетелей может не быть. Или они могли тоже погибнуть, пропасть без вести, Попасть в плен. И потому, когда перед нами голые факты, Мы можем судить только по этим фактам, По их логической связи". К чему он разводит такую антимонию? Я и без него знаю, что война штука сложная. Никогда не думал, что министры так многоречивы. Зазвонил телефон. Стручков поднял трубку и, не ответив, Положил ее обратно на рычаг. Придает нашему разговору особенное значение. Меня это заинтриговало. "Итак", продолжал Стручков, "в таких случаях мы Опираемся только на факты. На факты мы вынуждены были опираться и в данном Конкретном случае. Эти люди пригнали машины в ремонт. Я их отпустил на один день в город. Они не вернулись ни к нам, ни в свою Часть. Мы их не нашли и в городе". Я начинал понимать, к какой мысли старается он меня Подвести своими туманными рассуждениями. "Правда", продолжал Стручков, "тогда прорвались Немцы. Мы снялись по тревоге и двинулись в Направлении города Крюкова, то есть туда, Куда они ушли, но ни по дороге в Крюков, Ни в самом Крюкове их не встретили. Они исчезли. После передислокации на новое место нас запрашивал Автобат о судьбе этих шоферов. Мы запрашивали комендатуру, но никаких следов их не Обнаружили. Они могли попасть в какие-то исключительные Обстоятельства. Война, прорыв немцев. Обвинять их у меня нет оснований, Хотя и защищать их тоже не могу. Дело это давнее, забытое. Тебя оно никак не может касаться. А кто из них твой родственник?" "Никто. Тут нет моих родственников". "Ты же сказал родственник". Вы меня не поняли. У меня в Корюкове родственники, дедушка у меня в Корюкове. А откуда у тебя фотография? Из школы. Знаете, школьники разыскивают, Следопыты. Штаб Дорогой славы отцов. Стручков облегченно вздохнул. А я понял так, что ты родственник одного из Этих солдат. Тогда другое дело. Какая там дорога славы отцов? Я помню этого старшину. Такой был щеголь в хромовых сапогах. От работы отлынивал, канючил, в город отпросился, Я отпустил на один день, а они не вернулись И до города даже не дошли. Устроился, наверное, у какой-нибудь молодки, А тут немцы. Вы не помните его фамилии? Спросил я. Стручков пожал плечами. Через ПРБ проходили сотни людей, Долго не задерживались. Пригонят машины, поработают несколько дней и Уезжают. Я вообще ничьих фамилий не знал, а этих тем Более. Они и часа не работали. И видел я одного старшину. А как попала в школу фотография? Теперь настала моя очередь подбирать слова. То, что я ему сейчас сообщу, будет для него Гораздо неожиданнее того, что он сообщил мне. Видите ли, сказал я, один из этих солдат, По-видимому, старшина. Я поднял глаза на Стручкова. Он с интересом слушал меня. По-видимому, старшина, повторил я, Разгромил немецкий штаб, закидал его гранатами, Вывел из строя большое количество техники и живой Силы противника. Это уж я прибавил от себя. Немцы его убили, похоронили его наши женщины. Они и нашли у него эту фотографию. Стручков сидел с замкнутым, бесстрастным лицом. Мой рассказ, видимо, его поразил. Секретарша внесла на подносе чай, Но остановленная взглядом Стручкова, Попятилась обратно и исчезла за дверью вместе с Подносом. При строительстве дороги мы наткнулись на Его могилу, продолжал я. Мы ее перенесли, поставили обелиск, Но фамилии солдата не знаем, где его родные, Знают ли, как он погиб, ничего это не известно. Может быть, им сообщили, что он дезертир. Я не хотел огорчать Стручкова, Как и он не хотел огорчать меня. Но все же ужасно обидно за солдата. Стручков опять отошел к окну, постоял там, Подумал, вернулся к столу, снова посмотрел на Фотографию, задумчиво, как бы собираясь с мыслями, Сказал: Осень была хорошая, солнечная, Золотая была осень. Потом, видно, собрался с мыслями и уже твердым Голосом продолжал: Архивы ПРБ сохранились, наверное, И архивы автобата. Во всяком случае, переписка об исчезновении этих Солдат наверняка. Я думаю, можно установить их фамилии. Вы когда уезжаете? Если я ему скажу, что вовсе не уезжаю, То он не будет торопиться. Я уезжаю завтра. Он покачал головой. Надо задержаться дня на два, на три. Если это очень нужно, будто бы нехотя согласился я. У вас есть где остановиться? Спросил Стручков. Есть. А то пожалуйста, моя квартира в вашем Распоряжении. Нет, спасибо. У меня тут родственники. Ну, смотрите, фотографию оставьте мне, Без нее я не сумею опознать людей. Но вы мне ее вернете? Конечно. Наведу справки и верну. Позвоните мне послезавтра. Вот мой прямой служебный телефон, а вот домашний. Он вырвал из большого настольного блокнота лист Бумаги, написал оба телефона и протянул мне. А когда позвонить? Позвоните послезавтра, ответил Стручков.