Неизвестный солдат. Глава 23

Глава двадцать третья. Они далеко углубились в пшеницу, Когда услышали рев самолетов. Немцы бомбили пустую НТС. Самодельные носилки с Вакулиным были тяжелы. В Корюков они пришли уже затемно. В крайнем доме горел свет. Бакарев сильно и требовательно постучал в дверь. Ее открыл сухощавый мужчина лет сорока с Встревоженным и угрюмым лицом. Они внесли Вакулина, положили на диван. Хозяин молча смотрел на них. "Госпиталь далеко?" спросил Бакарев. "В школе был", ответил хозяин. "Сейчас не знаю". "Почему не знаете?" "Наши сегодня ушли". "Тааак", пробормотал Бакарев. "Ладно, разыщем. Может, остался кто. А раненый пусть у вас пока полежит. Скоро вернемся, заберем. Как ваша фамилия?" "Михеев". "Посмотрите за раненым, Накормите, подушку дайте", приказал Бакарев и Наклонился к Вакулину. "Ваня, ты как?" "Ничего", слабо улыбнулся Вакулин. "Я идти могу". Он сделал попытку подняться. "Лежи", приказал Бакарев, без меня никуда". Он подозрительно осмотрел комнату, Спросил хозяина: "Кто еще в доме?" "Семья, жена, дети". "Сам почему не в армии?" "Освобожден по болезни". Бакарев опять подозрительно осмотрелся вокруг, Открыл дверь в соседнюю комнату. Там на кроватях спали дети. Бакарев положил рядом с Вакулиным трофейный автомат, Выразительно посмотрел на хозяина, спросил: "Как пройти к госпиталю?" "А вот проулком на соседнюю улицу, Там и школа". Бакарев и Краюшкин свернули в переулок и вышли на Длинную, видно, главную улицу. В середине ее высилось двухэтажное кирпичное здание Школы. Здание было пусто, окна открыты, Ветер шевелил синие полосы оборванной маскировки. На полу валялась бумага, обрывки бинтов. Стоял запах йода, карболки. Медсанбат ушел. "Не миновать мне штрафной роты", Мрачно проговорил Бакарев. "В чем твоя вина?" Возразил Краюшкин. "Потерял людей, значит, виноват", сказал Бакарев. "Ладно, где-нибудь переночуем. Утром мобилизуем подводу, заберем Вакулина и будем Догонять своих". Тусклый свет коптилки освещал стол, За которым сидели Бакарев, Краюшкин, Хозяйка дома Агапова, средних лет женщина, И ее дочь, девочка лет двенадцати. Бакарев дремал, положив голову на сложенные на столе Руки. Колыхалось неровное пламя, Вырывало из темноты лица сидящих за столом, А иногда и кусок стены, где висела фотография Человека в кавалерийской форме рядом с конем, Которого он держал за повод. Девочка делала уроки. "Школы нет", вздохнула Агапова. "А заниматься нужно". "Это уж обязательно", поддакнул Краюшкин. "Образование, оно требует системы". "Не встречался ли вам Агапов Сергей Владимирович? Давно ничего нет от него". "Был у нас один Агапов", сказал Краюшкин и посмотрел На девочку. "Точь-в-точь один портрет". "Он конник". Бакарев оторвал голову от стола. "Конник это другой род войск. Подвижные части". "Как в песне-то поется", подхватил Краюшкин. "Нынче здесь, а завтра там. По себе знаю. Получать письма это мы любим, А отвечать недосуг. Да и о чем писать? Война кругом, одно расстройство. Кончится, тогда наговоримся". "Как для кого она кончится", вздохнула Агапова. "Дело известное", согласился Краюшкин. "У кого грудь в крестах, у кого голова в Кустах". Краюшкин через плечо девочки заглянул в Учебник. Там были нарисованы хрестоматийные дома, Сады, реки, лошади, коровы. Потрогал карандаш, понюхал промокашку. "У моих ребят точно такой учебник был. И карандаш, и промокашка вот точно так же пахла Чернилами. Есть у тебя еще такая?" "Есть новая". "Новую ты себе оставь, а мне эту отдай", Попросил Краюшкин. "Берите". Краюшкин понюхал промокашку, свернул, Положил в карман вместе с фотографией, Где были сняты впятером он, Бакарев, Вакулин, Лыков и Огородников. "Зачем она тебе?" Спросил Бакарев. "На память. Ребятишками пахнет", улыбнулся Краюшкин. Вакулин лежал на диване в доме Михеева. Он старался лежать неподвижно. Тогда казалось, что не так болит. Болело только при движении. А так он ощущал равномерные толчки и думал, Что внутри у него, наверное, нарывает. Он думал и о том, что ему не следовало Переползать на новое место, когда он менял точку Стрельбы. В него и попала пуля, И пуля эта, наверное, в животе. А может, и прошла навылет. Он больше склонялся к тому, что пуля в животе. Он чувствовал там что-то острое и колючее, Особенно при движении Он не засыпал, дожидаясь Бокарева и Краюшкина. Если медсанбат ушел, они найдут врача. Старшина молодец, он и врача достанет и сделает все, Что требуется. Вспомнилась ему Нюра, первая в его жизни девчонка. Вот так встретилась, и странно все получилось. Потом вспомнил Рязань, Рюмину рощу, Куда ходили они гулять летом, городской сад и Оку, И Солотчу, куда ездили в воскресенье на машинах, И гараж в бывшей церкви возле старого базара. И опять вспоминал Нюру и ее горячие худые руки. Он проснулся от чьего-то прикосновения. Перед ним в белье стоял хозяин. "Немцы, слышишь, солдат?" Вакулин отчетливо услышал грохот танков. Сквозь прорези ставен уже пробивался первый утренний Свет. Дверь в спальню была открыта, И Вакулин увидал на кровати две детские головки. Дети со страхом смотрели на него. "Уходить надо, солдат", тихо, но спокойно, Твердо и рассудительно сказал Михеев. "Немцы тебя убьют. Зачем ты им такой раненый? А мне и детишкам расстрел за укрывательство. Ни тебе это не надо, ни мне. Я тебя на зады выведу. Балкой уйдешь, там карьеры старые, а потом лес. Трудно тебе идти, а все-таки шанс, Спасешься". Вакулин приподнялся. Кольнула острая боль, бинты нестерпимо жали. Хотелось их сорвать. Срывать нельзя. Михеев помог ему подняться, Набросил автомат на плечо, сунул в руку палку, Вывел в сад, поддерживая, подвел к калитке. Вакулин ковылял, опираясь на палку и на плечо Михеева. Он чувствовал все ту же острую колющую боль, Но превозмогал ее, возбужденный грохотом танков на Соседней улице. Михеев осторожно приоткрыл калитку, выглянул на Улицу, показал: "Чуть по улице пройдешь, Сворачивай налево, выходи на зады, А там балкой до леса". Вакулин заковылял по улице. Михеев прикрыл калитку и смотрел сквозь щелку. Он увидел в конце улицы немецкие бронеавтомобили. Они шли быстро, ревели моторами. Вакулин успел только оглянуться, прижаться к забору, Не успел даже поднять автомата. Огонь с бронетранспортера скосил его. Так он и остался лежать у забора. Осторожно ступая, нагнувшись, пролезая под яблонями, Михеев пошел к дому. Бокарев отодвинул занавеску и увидел немецкие танки. Краюшкин поспешно надевал шинель. Агапова в халате стояла в дверях, Прислушиваясь к лязгу и грохоту на дороге. "Может быть, вам на чердаке спрятаться?" Сказала она. "У нас есть еще подпол под кухней, Он сухой". "Куда зады выходят?" Вместо ответа спросил Бокарев. "На соседнюю улицу". Бокарев выбежал во двор, заглянул в щель забора, Увидел бронетранспортеры, услышал автоматную Очередь. Краюшкин вопросительно смотрел на него. Быстрым взглядом Бокарев обвел двор. Ворота сарая были открыты, внутри под крышей Виднелся сеновал. Они взобрались туда и зарылись в сено.