Неизвестный солдат. Глава 34

Глава тридцать четвертая. Перед тем, как я отправился в деревню Фёдоровку, Дедушка меня предупредил: "Клавдия Григорьевна Иванцова, женщина у нас тут до некоторой степени Знаменитая. Прославилась она на свекле. Наш район свеклой занимался. Чуть-чуть героя не получила, только не поладила Где-то с кем-то. Крутая, своенравная. Ты с ней подипломатичнее, поделикатнее". Он говорил об Иванцовой с тем же почтением, В тех же превосходных степенях, Как о всех своих знакомых. Я уже привык к этому. Меня встретила представительная женщина лет под Шестьдесят. В ее черных волосах пробивалась седина, Но она была осаниста и красива. Отпечаток крестьянского труда одновременно и старил, И молодил ее лицо, на котором было выражение Спокойной и уверенной властности, Обычное у колхозных руководительниц, Призванных командовать подчас грубыми мужиками и Вздорными бабами. И было еще на этом лице выражение умной Сдержанности, позволявшей этим простым женщинам, Не роняя своего достоинства, общаться с людьми самых Высоких уровней. Улыбка добрая и очень молодая, Чисто женская, даже озорная, промелькнула на ее лице При виде фотографии пяти солдат, И она прикрыла рот краем большого платка, Облегавшего ее плечи, тем подкупающим движением Крестьянки, когда она и стесняется, И не может скрыть своих чувств. "Были у нас эти солдаты", сказала она. "Пробыли сутки и ушли. Тут недалеко их ремонтная часть стояла. Они вернулись туда, а части ихней уже нет. Ушла. Немцы прорвались. Приняли они бой, поубивали немцев, Три мотоцикла подожгли. Ну и наших двоих немцы убили. Похоронили их ребята, оставили две могилы и ушли". Она показала на Лыкова и Огородникова. "Вот этих двоих немцы убили. Эти двое здесь захоронены, их могилы. Мы тогда же ночью подобрались, Они чуть-чуть землей были присыпаны. Торопились наши солдаты уйти. Мы их перехоронили, а после немцев сделали все, Что положено. Бережем могилы. Только ни имен их, ни фамилий не знаем. Знаем мы только двоих". Она показала на Бокарева и Вакулина. "Бокарев Дмитрий Васильевич и Вакулин Иван Степанович. Этих двоих мы знали. Были к тому основания", добавила она, Опять улыбнувшись. "И такая точно фотокарточка у меня есть". Я был поражен. Если кроме карточки, Посланной в Бокари, у Клавдии Григорьевны есть еще Одна, то, по-видимому, у старшины их было много, И не исключено, что одна из них была в Его могиле. Это опять меняло дело. От Клавдии Григорьевны не ускользнуло мое удивление, Но она истолковала его по-своему. "Подарил мне эту карточку старшина. Я тогда молодая была. Ухаживал он за мной, вот и подарил. Ну а потом после войны списалась я с его Матерью. Так в войну водилось. Оставлял солдат не только номер своей полевой почты, А и адрес дома своего, родных своих. На случай, если убудет из части в госпиталь или Еще куда, старались люди побольше зарубок делать. Списалась я с его матерью, узнала, Что погиб. Поехала в город, сняла с этой фотографии Еще две, одну для себя, другую для Анны Петровны, Соседки моей. Так ее теперь величают. А тогда была просто Нюрка. Эти копии оставили мы у себя, а саму фотографию Отправили матери в Бокари. Мать все-таки. И написали все, Как было. Может, интересно ей знать, с кем ее сын виделся В свой предсмертный час. Не знаю, жива ли она сейчас. Давно это было". "А у него у самого оставалась такая карточка?" Спросил я. "Так ведь мне он ее отдал". "А может, кроме этой, у него еще были?" Она пожала полными плечами. "Фотография у них групповая, каждому по карточке Досталась". "Еще один вопрос, если позволите, Вы ему кисета не дарили?" "Нет, некурящий он был. Остальные его товарищи курили, а он нет. Парень был бравый, видный, хоть куда. А вот не курил. Говорил: "Нет, Мол, у меня такой привычки курить". Не дарила я ему кисета". Она вышла со мной из дома. "Доведу вас до могилок. По дороге к Анне Петровне зайдем". Анна Петровна оказалась сухощавой, Стройной женщиной лет, может, сорока пяти, Не больше. И странно было, что здоровенный Белобрысый мальчишка лет восьми, уже школьник, Называет ее бабушкой. "Она у нас ранняя бабушка, улыбнулась Клавдия Григорьевна, самая молодая солдатка осталась. Теперь самая молодая бабушка. Иван где?" "В правление ушел", ответила Анна Петровна, Снимая передник и вытирая руки. "Жаль, хотела, чтобы посмотрели вы его. У нее сынок большой, двадцать седьмой год пошел, Военного времени сынок. Обе женщины засмеялись. Вот могилками нашими интересуются, Пояснила Клавдия Григорьевна. Еще одного нашли. Нет, не Ивана. Или Бокарева, или этого, помнишь, Старого-то солдата? Ну ничего, розыск пошел. Всех найдут. Она потрепала мальчишку по голове. Найдууут дедушкину могилку. У меня дедушка живой, возразил мальчик. То один дедушка, а это другой, Ответила Клавдия Григорьевна. Анна Петровна присоединилась к нам, И мы пошли к могилам. Это он прадеда за дедушку принимает, Объяснила Клавдия Григорьевна про мальчика. Вакулина отец приезжал. Хотели Ивана, сына ее, она кивнула на Анну Петровну, Взять на воспитание в Рязань, усыновить, Чтобы фамилию его нес. Потому Иван, сын ее, ну копия отец. Жалко, вы не посмотрели. Уговаривали ее: ты молодая, будешь свою жизнь Устраивать, а внука нам отдай, Мы его в городе воспитаем. Одна у нас память осталась. Она не отдала. Сама парня подняла. Гостить к старикам посылала. Гостил он у них. И сами сюда старики приезжают. Ну, и я была тогда вроде власть, Когда закон-то был безотцовский. Сумела сделать, чтобы записали Ване отца Вакулина Ивана, погибшего на фронте. И его старики-родители подтвердили, И других свидетелей через суд собрала. Обошли мы тогда закон этот несправедливый. Вот у нее сын Вакулин и внуки Вакулины. Когда мы еще шли по улице, она показала на Деревянный колодец с длинным журавлем. Этот колодец солдаты нам и починили. Измарались, испачкались тогда. Помнишь, Анна, каким твой Ваня из колодца вылез? Чистый негр, сказала Анна Петровна. Теперь у нас еще два колодца есть, Продолжала Клавдия Григорьевна. Только и этот не сносим. Вода в нем замечательно хорошая. Мы пришли на сельское кладбище. Среди покосившихся деревянных и железных крестов Стояли рядом две могилы, два холмика, Поросшие травой, увенчанные двумя звездочками, Обнесенными одним заборчиком. Можете написать, сказал я. Огородников Сергей Сергеевич и Лыков Василий Афанасьевич. У нас есть официальная бумага, Кто именно обозначен на этой фотографии. Напишем, пообещала Клавдия. Некоторое время мы стояли молча. Может быть, найдем их родных, сказал я. Мы им сообщим. Возможно, кто-нибудь приедет сюда. Пусть приезжают, сказала Клавдия Григорьевна. Примем. Анна Петровна посмотрела на меня большими черными Глазами. Если что насчет остальных узнаете, Уж сообщите нам. Обязательно, пообещал я, решив в эту минуту во что Бы то ни стало разыскать остальные могилы. Потом я попрощался с ними и той же полевой Тропинкой, какой пришел сюда, пошел обратно в город. Пройдя немного, я оглянулся. Две женщины, одна покоренастее, Посанистее, другая худая, стройная, Обе в платках, медленно поднимались по косогору к Деревне. Россия, ты моя, Россия.