Приключения Кроша. Глава 17

Глава семнадцатая. В какое глупое, идиотское положение я попал. Кому я доверился? Лагутину! Нашел с кем откровенничать. На следующий день бригадир Дмитрий Александрович, Проверяя мою работу, сказал: "Болтаешь много". Я понял, что он имеет в виду. Лагутин передал ему наш разговор. Зуев ничего не сказал, но по тому, Как он посмотрел на меня, я понял, Что он тоже знает об этом разговоре. У меня просто сердце оборвалось от его укоризненного Взгляда. Даже Коська, слесарь, Презрительно процедил сквозь зубы: "Звонарь". Я никому ничего не отвечал. Разве я сумею доказать, что Лагутин переврал мои Слова? Значит, не о чем и говорить. Игорь меня подвел, вот кто. Если бы он мне не сказал, что подозревает Зуева, То я бы не сморозил это Лагутину. Игорь пришел к нам со своей блестящей папкой. Я ему рассказал, в какое глупое положение я из-за Него попал. "Видишь, крош, к чему приводит твое Упрямство", назидательно проговорил Игорь. "Лезешь не в свои дела, подводишь и себя, И других". Я закричал: "Но ведь это ты мне Сказал насчет Зуева!" "Не кричи", хладнокровно ответил Игорь. "Я не помню, что я тебе говорил. Может быть, я и назвал фамилию Зуева, Но ведь это только мои предположения". "Как твои? Ты ведь сказал, поговаривают". "Это одно и то же. И эти предположения я высказал лично тебе, Моему товарищу. Так, просто вскользь, между прочим, Конфиденциально. А ты обвинил Зуева официально". "Где я его обвинил официально?" "Ты сказал Лагутину, а Лагутин член коллектива. Одно дело, когда об этом болтаем между собой мы. Другое дело, когда это обсуждается в коллективе. Ясно? Надо понимать разницу. А все от того, что ты себя считаешь умнее Всех". Я был раздавлен. Ведь я хотел сделать Зуеву лучше. А что вышло? Почему у меня всегда так получается? Хочу сделать лучше, а получается хуже. Вот Игорь спорол глупость и ничего. Ходит как ни в чем не бывало. А я сказал только одному человеку. И не в порядке утверждения, а в порядке отрицания. И что же? Меня считают сплетником и клеветником. Как я сразу не догадался, что Игорь высосал все Из пальца, хотел огорошить меня, Подавить своей осведомленностью, Не хотел, чтобы я писал заявление. Вот и придумал эту чепуху. А я принял всерьез. А Лагутин воспользовался моей глупостью и с моей Помощью заметает следы. Ведь амортизаторы взял он. Это теперь совершенно ясно. Я был убежден, что все меня презирают. У меня было отвратительно на душе. Я не мог никому смотреть в глаза. Пусть бы лучше обругали меня. Но меня не ругали, не хотели снова поднимать этот Разговор. И правильно, все проявляют такт. И только я показал себя дураком. Ужасное положение. В довершение всего Игорь растрепал эту историю Ребятам. Майка вызвала меня из гаража и спросила: "Сережа, что произошло у тебя с Зуевым?" Я молчал. Что я мог сказать? Что бы я ни говорил, все равно я буду Выглядеть болтуном. "Неужели ты мне не доверяешь?" Настаивала Майка. Я мрачно проговорил: "Ничего особенного. Трепанул языком как дурак". "Все же..." Я рассказал, как хотел написать заявление в защиту Зуева, как мне Игорь сказал насчет амортизаторов и Как я сдуру ляпнул про них Лагутину. "Напрасно ты огорчаешься", сказала Майка. "Ведь ты хотел сделать лучше". "Хотел. А что получилось? Все теперь на меня косятся". "Покосятся и перестанут. Ты чересчур все переживаешь, даже не похоже на тебя, Ведь ты умен и рассудителен". Мне было приятно, что Майка так хорошо меня Понимает, но было неудобно, что ей приходится Утешать меня. Значит, я выгляжу очень жалким. "Игорь меня подвел, вот кто", сказал я. "Я не хочу на него сваливать, но подвел он. Как ему все легко сходит. Просто удивительно". "Потому что Игорь неискренний, А ты искренний", сказала Майка. Это тоже было приятно слышать, но мне всегда Неудобно, когда меня хвалят. Я не знаю, как на это реагировать. Соглашаться нескромно, а отрицать... Зачем же отрицать? "Если бы все люди были искренни, Сказал я, то все было бы гораздо легче и Проще". Майка с этим согласилась. Разговор с Майкой меня не успокоил. Приятно получить товарищескую поддержку. Больше всего я боялся, что Майка тоже сочтет меня Сплетником и болтуном. Я был рад, что она меня им не сочла, Но того, что знает и понимает Майка, Не знают и не понимают другие. Все меня презирали, и я себя чувствовал каким-то Отщепенцем. Я бродил по автобазе и не находил себе места. У меня было такое состояние, будто я для всех Здесь чужой. До меня доносились звонкие удары ручника и глухие Молота. Шипели паяльные лампы, Стрекотала сварка, пахло ацетоном, Шумел компрессор. За стеной слышались хлюпающие звуки: Мотор обкатывали на стенде. Но эти привычные шумы и запахи производства только Подчеркивали, что люди работают, Им хорошо и весело, они безмятежны, У них чистая совесть, и только я здесь чужой, Презираемый всеми человек. Я увидел Вадима. Он стоял в дверях центрального склада, Где сейчас работал. Он помахал мне рукой и исчез в складе. Я пошел за ним туда. Склад это единственное место на автобазе, Которое я не люблю. Высокие, до потолка, стеллажи образуют узкие Проходы, тесные и темные. На полках, в клетках и ящиках лежат части и Детали, над ними длинные номера. Вадим даже не знает названий деталей. Скажешь ему: "Дай гайки крепления колеса", А он спрашивает номер. Как будто номер легче запомнить, Чем название. Канительная бюрократическая работа. Не понимаю, почему она нравится Вадиму. Заведующего складом не было. Вадим восседал за его столиком. Я сел напротив. Вадим посмотрел на меня. "Ты что такой?" "Не знаешь, что ли?" ответил я. Хотя в складе никого, кроме нас, не было, Вадим наклонился ко мне и тихо проговорил: "Крош, я нашел амортизаторы". Я обалдел. "Где?" "Пойдем". Вадим встал. "Но как ты оставишь склад?" "Запру". "А если придут за деталями?" На это Вадим, как настоящий складской работник, Ответил: "Подождут". Он запер склад и повел меня на пустырь. Все машины были на линии, только на краю пустыря У дороги стояли пять машин, ждавшие отправки на Авторемонтный завод. На их бортах мелом было написано: "В ремонт". Мы подошли к одной из этих машин И влезли в кузов. В углу кузова что-то лежало, прикрытое кусками толя. Вадим приподнял толь, и я увидел амортизаторы, Совсем новые, те самые, которые я получал на складе. "Как они попали сюда?" Спросил я. "Понятия не имею", ответил Вадим. "Кто их мог сюда положить?" "Понятия не имею", повторил Вадим, Как попугай. "Как ты их здесь обнаружил?" Вадим замялся. "Совершенно случайно. Я что-то искал". "Что ты искал?" "Я смотрел, нет ли чего подходящего Для нашей машины", признался Вадим. "Продолжаешь шнырять?" Вадим поник головой. "Как видишь". "Вот к чему приводит твое шныряние", Сказал я. "А что особенного? Возразил Вадим. Если бы я не шнырял, То не нашел бы их". "Эх ты, балда! Что хорошего в том, что ты их нашел?" Вадим оторопело смотрел на меня. Его толстая румяная морда выражала полнейшее Недоумение. "Ты пойми, балда, сказал я, Кто тебе поверит, что ты их нашел? Скажут, что ты их сам сюда положил. Вот что скажут. А если бы ты, балда, не шнырял, Их бы нашел кто-нибудь другой, и мы были бы Ни при чем". "Что же делать? Спросил несчастный Вадим. Ведь я хотел как лучше". "С нами, дураками, так и получается, С горечью сказал я. Мы хотим как лучше, а получается как хуже". Конечно, я чересчур напугал Вадима. Можно взять эти амортизаторы и отнести их директору. Он поверит, что мы их нашли. Если человек будет вечно бояться, Что ему не поверят, то он обречен на бездействие. Но если мы их сейчас отнесем к директору, То никогда не узнаем, кто их сюда положил. А положил их сюда Лагутин, вот кто, Чтобы в удобный момент вывезти. И когда все узнают, что положил их сюда именно Лагутин, всем станет ясно, с какой целью он Оклеветал меня. И всем будет стыдно за то, что они поверили Ему. Значит, надо действовать осторожно. Нельзя трогать амортизаторы. Пусть лежат на месте. Надо только рассказать о них директору. Он примет меры. Мы с Вадимом отправились в контору. Директора и главного инженера не было. Они уехали в трест. Значит, вернутся поздно и вернутся сердитые. Они всегда возвращались из треста сердитые. Там им давали нагоняй. За что? Непонятно. Наша автобаза работала очень хорошо, Перевыполняла план. Вот уже год как держала переходящее красное знамя. Но в тресте, наверное, хотели, чтобы мы работали еще Лучше, и каждый раз давали нашему директору нагоняй. Мы уселись на скамейки и стали ждать. Наши ребята ушли домой, но рабочий день еще Продолжался. К нам подошел кладовщик, Взял у Вадима ключи и не сделал Вадиму замечание За то, что тот самовольно запер склад. Теперь я понял, почему приходится так подолгу ждать Кладовщика. Он нисколько не волнуется, Что в цеху простаивают рабочие. Я сказал об этом Вадиму. Опять, как настоящий складской работник, Он ответил: "Вас много, а мы одни". Я ему заметил на это, что он дурак. Ожидать директора было довольно томительно, Но мое настроение улучшилось. Теперь-то я развенчу эту историю. Узнает Лагутин, как клеветать на людей. В три часа мимо нас прошла большая группа молодых Рабочих. Они учились в вечерней школе, Кто в девятом, кто в десятом, а некоторые даже В восьмом классе. Их сегодня отпустили с работы на Два часа раньше. Я сказал: "Это очень хорошо, что они учатся, Повышается общая культура". На это Вадим возразил, что они учатся не для Общей культуры, а для поступления в вуз. Мы заспорили, что следует понимать под общей Культурой. Но тут прозвенел звонок. Вышла секретарша и сказала, что директора сегодня не Будет, он задерживается в тресте. И мы с Вадимом решили отложить это дело до Утра. Что касается амортизаторов, Они спокойно лежали два дня, полежат еще ночь.