Приключения Кроша. Глава 21

Глава двадцать первая. Кто-то, не помню кто, правильно сказал: "Жизнь это река, река времени". Течет себе и течет. На смену одной волне приходит другая, Потом третья. Появится на воде щепка, Покружится, проплывет перед тобой и исчезнет. Как-то постепенно все забыли про части, Найденные на складе у Вадима, и про аварию в Липках. Даже об амортизаторах больше не говорили. Я перестал жалеть о том, как глупо истратил свою Первую получку. Единственная покупка, которая мне пригодилась, Это тетрадь в коленкоровом переплете. В ней я пишу сейчас эти воспоминания. Даже то, что Майка пошла танцевать с Лагутиным, Не казалось мне таким уж значительным проступком. Протанцевала один раз с Лагутиным. Что в этом такого? По отношению ко мне это Не совсем по-товарищески. Но ведь она девчонка! Даже при всем своем уме твердом характере и могла Испугаться скандала. Конечно, если бы я тогда был рядом с Майкой, Я бы дал отпор Лагутину. Но меня рядом не было, и она была беззащитна. Если бы сейчас Майка подошла ко мне, То мы бы помирились. Подошла бы и сказала: "Получилось нехорошо. Не надо было танцевать с Лагутиным, Но я танцевала только во избежание скандала". Все между нами стало бы ясно и опять пошло Бы по-прежнему. Я перестал избегать Майку, наоборот, Старался попадаться ей на глаза, Чтобы дать ей возможность подойти ко мне и сказать Это. Но Майка не подходила ко мне и ничего Не говорила, только улыбалась мне издалека, Как будто между нами ничего не произошло. Я тоже не хотел первый подходить. Не я танцевал с Лагутиным, а она. Нельзя находиться в ссоре вечно. Когда-нибудь надо и помириться. Если люди не будут мириться, то все в конце Концов перессорятся. Но в каждой ссоре есть правый и виноватый, И виноватый должен сделать первый шаг к примирению. Все изменяется, но не все забывается. Есть вещи, которые я помню всегда, И чем больше проходит времени, Тем больше о них думаю. Они мне не дают покоя. Чем больше думал я о Зуеве, тем более постыдным Казалось мне мое поведение. Я ничего не сделал, чтобы исправить Несправедливость, причиненную ему по нашей, А значит, и по моей вине. Мало того, по милости Лагутина получилось так, Что я оклеветал Зуева. Я себя чувствовал предателем. Человек из-за меня пострадал, а я хожу как ни В чем не бывало. Подло. И как может Шмаков так спокойно разговаривать с Зуевым, рассуждать о всякой ерунде? Ведь Шмаков тоже виноват. Меньше, чем я, но все же. Буксир кто неправильно привязал? Я опять сказал Шмакову и Вадиму, Что надо написать директору заявление. Шмаков равнодушно ответил: "Кому это нужно?" А Вадим сказал: "Здрасте, вспомнил!" Тогда я сам написал заявление. Короткое, но убедительное. Во всем виноваты мы: я, Игорь, Вадим и Шмаков Петр. Мы самовольно начали буксировать и неправильно Привязали трос, а Зуев не отлучался, А пошел искать Ивашкина, и выговор ему объявлен Неправильно. Это заявление я и положил на стол перед директором. Он спросил: "Что такое?" "Заявление", ответил я. "О чем?" "Там написано". Директор нахмурился. Он не любил, когда ему подавали заявления. В заявлениях просят то, что не полагается. То, что полагается, получают без всякого заявления. Директор прочитал мое заявление один раз, Потом начал читать второй. Неужели он его не понял с одного раза? Уж до чего ясно и просто написано. Прочитав второй раз, директор поднял на меня глаза. "Чего ты хочешь? Конкретно". Если бы он не произнес слово конкретно, Я объяснил бы ему, чего хочу. Я хочу доказать, что виноват не Зуев, А мы. Но ведь это не конкретно. А что конкретно? Конкретно это приказ с выговором Зуеву. Если директор его отменит, то это и будет конкретно. Но если я предъявлю ему такое требование, Это будет, по меньшей мере, смешно. Я дипломатично сказал: "Ваш приказ неправильный. Зуев не виноват, виноваты мы". "Вот как", протянул директор, будто впервые об этом Услышал, и зачем-то тронул алюминиевый поршень, Который вместо пепельницы стоял у него на столе. "Значит, надо и вам выговоры объявить". Я пожал плечами. "Если считаете нужным. Только почему и нам? Только нам". "Можно и объявить", Спокойно проговорил директор. Кто-то открыл дверь. Директор сказал: "Занят". Дверь закрылась. "Как твоя фамилия?" Спросил директор. "Крышининников". "А отец есть?" "Есть". "Где работает?" Я назвал завод, Где работает мой отец. Директор опять помолчал, а потом проговорил: "Выходит, ты умный, а я дурак". Этим он хотел сказать, что умный он, А дурак я. Спорить? Я ему ничего не ответил. Не дождавшись ответа, директор посмотрел в окно. Я тоже посмотрел в окно. Там ничего интересного не было. Продолжая смотреть в окно, директор ровным голосом Произнес: "Не довезли материалы на стройку. Кто не довез? Водитель не довез. Кто плохо организовал? Начальник эксплуатации плохо организовал. А кто выговор получил? Директор выговор получил. Почему? Потому что директор отвечает и за водителя, И за начальника эксплуатации. Кто был ответственный за буксировку? Зуев был ответственный. С кого надо спрашивать? Зуева надо спрашивать. Понял? Я тебе это не обязан объяснять. Ты не местком, но объясню, потому что ты еще Зеленый. А теперь иди, меня люди ждут". Директору легко рассуждать. Если ему в тресте поставят на вид, он на Автобазе тоже кое-кому влепит выговор. А кому может влепить выговор Зуев? Никому. Зуев простой исполнитель и должен отвечать Только за то, что сам сделал. Вот что я должен был ответить директору. Но правильный ответ приходит ко мне приблизительно Через час после разговора. Из моего заявления ничего не вышло, Но совесть моя чиста. Я сделал все, что мог. Мне хотелось сказать Зуеву, что я подал заявление, Чтобы он знал. Но это невозможно. Получится, что я хвастаюсь. Ладно, пусть думает, что хочет. И все пусть думают, что хотят. Я буду работать, ни на кого не обращая внимания. Все равно практика скоро кончится, Через двенадцать дней, и с меня вообще нечего Спрашивать. У меня нет технических наклонностей, Это все знают. Я вернулся в гараж и принялся за работу. Лагутин косо посмотрел на меня. Наверное, видел, что я ходил к директору. Ну и плевать, пусть косится. Я принялся за передний мост для нашей машины. Это было последнее, что мы должны были сделать со Шмаковым, и мне хотелось закончить передний мост Сегодня. Мы со Шмаковым объявим, Что у нас все готово к сборке, И это подстегнет остальных ребят. Иначе к окончанию практики мы не закончим Восстановление нашей машины. Но Шмаков сказал: "Тут надо смазать", И показал на стоявшую рядом машину. "Нет", ответил я, "давай лучше кончим сегодня Передний мост для нашей". "Бригадир запретил делать нашу машину", Сказал Шмаков. "Как это запретил?" "Запретил и все". Я подошел к бригадиру Дмитрию Александровичу и Спросил, правда ли, что он запретил восстанавливать Нашу машину. Дмитрий Александрович ответил, Что восстанавливать нашу машину никто не запрещал, Но мы не должны это делать в рабочее время. Оказывается, за нашу машину не начисляют зарплату. "Вы со Шмаковым два дня проездили в Липке", Сказал Дмитрий Александрович. "Наряда вам на поездку не выписали, А зарплату вы получили за счет бригады. Разве это правильно?" Конечно, неправильно. Происходит неувязка. Но об этом пусть думает штаб во главе с Игорем. Их для этого выбирали. Что касается меня, то мне надоело вмешиваться во все Дела.