Неизвестный солдат. Глава 36

Глава тридцать шестая. Мне просто повезло на экзаменах. Все время не везло, а на этот раз повезло. Я даже не собирался их сдавать. Но приехала комиссия. Накануне я просмотрел правила движения, Перелистал учебник, тетради и решил: Пойду. Провалюсь наплевать, не провалюсь уеду в Москву с профессиональными правами. Мне повезло. Я расположил к себе экзаменатора, Хотя это и был довольно мрачный старший лейтенант, Высокий и тощий. На вопрос о том, что такое обгон, Я ответил точно по правилам. Обгоном называется маневр, связанный с выездом из Занимаемого ряда. И показал на фигурках, какие именно движения машин Называются обгоном. Но покорил я его сердце на езде. Село нас в "Волгу" четыре гаврика: Один впереди, рядом с экзаменатором, Трое сзади. По тому, как повел машину первый, Было ясно, что дело его хана. Рванул с места, заглушил мотор. Делая левый поворот, заехал на левую сторону. Инспектор тотчас высадил его из-за руля. Парень спокойно вылез. Оказывается, он сдает езду уже четвертый раз и будет Сдавать двадцать четвертый. Лопух! Вылез из машины, не поставив ее на скорость, Не затянув ручного тормоза. Вылез и спокойно отправился домой. Инспектор указал мне на его место. Я пересел и первое, что сделал, Затянул ручной тормоз. Этот мой профессиональный жест подкупил инспектора. Почувствовал опытного водителя, Велел мне развернуться на перекрестке. Я развернулся. Велел остановиться. Я остановился у тротуара, подписал мой листок. Через час я получил права. Так все просто, быстро и хорошо на этот раз Произошло. Теперь я мог работать и на участке. Если, конечно, Воронов даст мне машину. Но даст ли он мне ее? В отряде я еще не показывался, ничего не решил. Жил у дедушки. Ведь у меня отпуск за свой Счет. С дедушкой наши разговоры вертелись вокруг Старухи Бокаревой. Он был этим очень озабочен. "Могила не ее сына, а Краюшкина, Говорил дедушка. А ты ей ничего не сказал. Дом продаст, прикатит сюда, а это все не ее. Езжай обратно". А куда обратно? Убьем старуху. "Не мог я ей сказать, не мог! Закричал я. Если бы ты видел ее глаза, Видел бы эту несчастную женщину, она живет одним Этой могилой, этой поездкой. Ты бы тоже не смог ей сказать. Почему обязательно я? Пусть говорят те, кто писал ей, пусть снова Напишут". Агапов? Ведь он запрашивал, высказал предположение. Вот и пусть напишет правду. "А может, и не стоит писать правду", Сказал вдруг дедушка. Это невозможно, ответил я. Кто позволит говорить неправду? Так ведь правду пока знаешь ты один. Я неправды говорить не буду. "Неизвестно еще, где она настоящая правда", Сказал дедушка. Ага, с горечью сказал я. Все решили, что это Бокарев. Только я один сомневался. И теперь, когда я доказал, что был прав, Я должен от всего отказаться. Выходит, я зря искал, зря все делал. "Почему же зря? Спросил дедушка. Нашел матери сына. Разве этого мало?" Я не знал, как поступить. Я не мог скрывать правду, но мне было жалко Старуху Бокареву и Клавдию Иванцову, И Анну Петровну. Эти люди ждут до сих пор, Ждут и надеются. А дети Краюшкина не ждут и не надеются. Но пусть они плохие дети. При чем же сам Краюшкин? Ведь его могила, он разгромил штаб. Разве не обязаны мы ему воздать должное? Так я и не мог ничего решить, ничего не Предпринимал. Пусть решают сами, Пусть сами предпринимают что надо. Кого я имел в виду? Не знаю. Совет ветеранов, штаб следопытов, Горсовет. Не знаю. Стоит при дороге могила неизвестного солдата. Ничего на ней не написано. Я один знаю, чья могила. Ну еще и дедушка с моих слов. И каждый может думать что хочет. Бокарева что здесь ее сын, Краюшкины что здесь их Отец. Ведь в могиле неизвестного солдата в Москве Тоже неизвестно кто. Так ничего и не решив, я отправился на участок. С участком я тоже ничего не решил. Покажу Воронову свои права, увижу, Что он мне предложит, и тогда решу. Самое неожиданное, что ожидало меня в отряде, Это Зоя Краюшкина. Она сидела возле вагончика. Ты откуда взялась? Удивился я. Приехала. Вижу, что приехала. Зачем? На могилу к дедушке. Честное слово, никогда не знаешь, Что можно ожидать от таких вот чересчур Интеллектуальных девиц. То им все до лампочки традиции, Обычаи, всякие мероприятия, то они несутся сломя Голову неизвестно куда и зачем. Примчалась к могиле дедушки, о котором ничего не Знала и знать не хотела Сидит тут среди этих Вагончиков в своих очках, короткой клетчатой юбке, Гольфах. Этакая туристка. Дедушка ей понадобился. Двери вагончика были открыты. Я видел в глубине его Воронова и инженера Виктора Борисовича. Они чего-то рассматривали, Какой-то чертеж, что-то обсуждали, А Люда с любопытством косилась на Зою. Шла обычная работа участка. Дорога строилась, и мое возвращение не произвело Здесь ни впечатления, ни сенсации. Вернулся и ладно. У них свои заботы. Они и забыли, наверное, о том, куда и зачем Я ездил. "Понимаешь, какое дело", сказал я Зое, Не зная, как ей все объяснить, и в то Же время чувствуя, что именно вот эта девчонка Должна все понять. Я был в Красноярском крае у матери старшины Бокарева. Одинокая старуха, совсем одна, Тридцать лет ждала известий о сыне. Ждала, что найдут его могилу. Черт возьми! В вагончике, наверное, Слышно все, что я говорю. Впрочем, Воронов и Виктор Борисович углубились в Чертеж. Все же я сказал Зое: "Отойдем в сторонку". Но она не двигалась с места. Сидела на камне, смотрела на меня и не думала Подниматься. "Понимаешь", продолжал я. "Ей написали, Написали неправильно, поспешно. И она решила, что неизвестный солдат это ее сын Бокарев". "Но это не ее сын", возразила Зоя. "Это мой дедушка". "Да, это твой дедушка", подтвердил я. "Но она так уверена, что это ее сын, Так этого ждала". Теперь я с надеждой смотрел на Зою. В сущности, она единственный человек, Который может все решить. Я не знаю, как это сформулировать, Но теперь был как раз тот случай, Та ситуация, когда вот такая девчонка в короткой Клетчатой юбке могла стать человеком. Она стала человеком, приехав из-за дедушки, Которого не знала. Теперь она может показать себя Большим человеком. "И вот", заключил я, "она решила приехать сюда". Зоя помолчала, потом спросила: "Зачем?" "Хочет дожить жизнь возле его могилы. Хочет умереть здесь. Хочет, чтобы похоронили рядом". Я смотрел Зое прямо в глаза. Ведь, в сущности, эта могила ей нужнее всех. Зоя ничего не ответила, сидела задумавшись. Подошел Андрей, увидел меня, удивился обрадованно. "Здоров! Приехал? Ну как?" "Порядок. Вот твой плащ". "Пригодился? Пропал бы без него". Подошли бригадир Мария Лаврентьевна и еще бригадир, И механик Сидоров. Участок снимается, идет на новое место, И они должны получить последние распоряжения о Передислокации. Из вагончика вышли Воронов и Виктор Борисович. Увидев меня, Воронов сказал: "А, явился. Ну как дела?" "В порядке", ответил я. Он кивнул на Зою. "Тебя дожидается. Распутал ты это дело?" Я смотрел на Зою и медленно сказал: "По всем данным, неизвестный солдат Это старшина Бокарев. Скоро сюда приедет его мать". И я смотрел на Зою, ждал, что скажет она, Возразит или не возразит. И Воронов тоже смотрел на Зою, и Виктор Борисович, И Мария Лаврентьевна. Все смотрели на Зою. Жалели, что ли, ее, что зря приехала? А может быть, как и я, ждали ее ответа. Но она ничего не ответила. И тогда Воронов объявил: "Это было ясно с самого начала. А ты никому жизни не давал. Всех тут перекрутил по-своему, Перебаламутил. Столько рабочего времени потерял". Я хотел ему возразить, но он вдруг положил руку Мне на плечо. Провалиться мне на этом месте. Он положил руку мне на плечо, и у него Были влажные глаза. Через три дня мы снялись, Свернули шатер-столовую, убрали доску почета, Сложили на машины инструмент, бочки, Запчасти, погрузили на трейлеры дорожные машины, Прицепили вагончики к самосвалам. Отряд длинной походной колонной выстроился вдоль Дороги. На головной машине ехал Воронов, за ним Виктор Борисович, потом Юра с Людой в кабине, Потом наши женщины в кузовах, потом Андрей, Маврин и другие механизаторы на трейлерах. Я ехал за рулем предпоследнего самосвала, Вез инструмент, замыкал колонну механик Сидоров на Случай, если с какой-нибудь машиной что случится. Ехали мы медленно из-за трейлеров, Но Воронов запретил их обгонять. Могилу неизвестного солдата я увидел издалека, Увидел фигурки людей возле нее, А когда подъехал ближе, разглядел, Что это Зоя и старуха Бокарева. Антонина Васильевна опустилась на колени и Поцеловала землю, на которой в этом месте, В другом ли, похоронен ее сын. Потом Зоя подняла ее, и когда первая машина Поравнялась с ними, она дала длинный, Длинный гудок. И вторая машина дала гудок, И третья. И когда я поравнялся с могилой, Я тоже дал гудок. И так, Подавая гудки, Наша колонна проследовала мимо солдатской могилы, Мимо солдатской матери и солдатской внучки. 1969-1970. Москва.