Неизвестный солдат. Глава 02

Глава вторая. Старые гнутые венские стулья в маленьком дедушкином Доме. Скрипят под ногами ссохшиеся половицы. Краска на них местами облупилась, И видны ее слои от темно-коричневого до Желтовато-белого. На стенах фотографии: дедушка в кавалерийской форме Держит в поводу коня. Дедушка объездчик. Рядом с ним два мальчика, жокеи, Его сыновья, мои дяди, тоже держат в поводу лошадей, Знаменитых рысаков, объезженных дедушкой. Новым был увеличенный портрет бабушки, Умершей три года назад. На портрете она точно такая, какой я ее помню: Седая, представительная, важная, Похожая на директора школы. Что в свое время соединило ее с простым лошадником, Я не знаю. В том далеком, отрывистом, Смутном, что мы называем воспоминаниями детства и Что, возможно, есть только наше представление о нем, Были разговоры, будто из-за дедушки сыновья не стали Учиться, заделались лошадниками, Потом кавалеристами и погибли на войне. А получи они образование, как хотела бабушка, Их судьба, вероятно, сложилась бы по-другому. С тех лет у меня сохранились сочувствие к дедушке, Который никак не был виноват в гибели сыновей, И неприязнь к бабушке, предъявлявшей ему такие Несправедливые и жестокие обвинения. На столе бутылка портвейна, белый хлеб, Совсем не такой, как в Москве, гораздо вкуснее, И вареная колбаса неопределенного сорта, Тоже вкусная, свежая, и масло со слезой, Завернутое в капустный лист. Что-то есть особенное в этих простых произведениях Районной пищевой промышленности. "Пьешь вино?" Спросил дедушка. "Так, понемногу". "Сильно пьет молодежь", сказал дедушка. "В мое время так не пили". Я сослался на большой объем информации, Получаемой современным человеком, и на связанную с Этим обостренную чувствительность, Возбудимость и ранимость. Дедушка улыбался, кивал головой, Как бы соглашаясь со мной, хотя, Скорее всего, не соглашался. Но свое несогласие он выражал редко. Внимательно слушал, улыбался, кивал головой, А потом говорил что-нибудь такое, что хотя и Деликатно, но опровергало собеседника. "Я как-то раз выпил на ярмарке", Сказал дедушка. "Меня мой родитель так вожжами Отделал". Он улыбался, добрые морщинки собирались Вокруг его глаз. "Я бы не позволил". "Дикость, конечно", охотно согласился дедушка. "Только раньше отец был глава семьи. У нас пока отец за стол не сядет, Никто не смеет сесть, пока не встанет и не Думай подыматься. Ему и первый кусок, кормилец, работник. Утром отец первым к умывальнику, За ним старший сын, потом остальные. Соблюдалось. А сейчас жена чуть свет на работу Убегает, поздно приходит, усталая, Злая. Обед, магазин, дом. А ведь сама зарабатывает. Какой муж ей авторитет? Она ему уважения не оказывает, За ней и дети. Вот он и перестал чувствовать свою ответственность. Зажал трешку и за поллитром. Сам пьет и детям показывает пример". В чем-то дедушка был прав, но это только один Аспект проблемы и, возможно, не самый главный. Точно угадав мои мысли, дедушка сказал: "Я не призываю к кнуту и к домострою. Как раньше люди жили их дело. Мы за предков не отвечаем, мы за потомков отвечаем". Правильная мысль. Человечество отвечает прежде всего За своих потомков. "Сердца вот пересаживают", продолжал дедушка. "Мне семьдесят, на сердце не жалуюсь, Не пил, не курил, а молодые и пьют, И курят. Вот и подавай им в сорок чужое сердце. И не подумают, как это, нравственно или Безнравственно". "А ты как считаешь?" "Я считаю, безусловно, безнравственно. На все сто процентов. Лежит человек в больнице и ждет не дождется, Когда другой сыграет в ящик. На улице гололед, а ему праздник. Кто-нибудь расшибет котелок. Сегодня пересаживают сердца, завтра возьмутся за Мозги, потом начнут из двух несовершенных людей Делать одного совершенного. Например, слабосильному вундеркинду пересадят сердце Здорового болвана или наоборот, Болвану мозги вундеркинда. Будут, понимаешь, свинчивать гениев, А остальные на запчасти". "Есть у меня один знакомый писатель", Поддержал я дедушкину мысль. "Хочет написать такой рассказ. Больному человеку пересаживали сердца от разных Зверей и животных, но ни с одним таким сердцем Он не мог жить, перенимал характер того зверя, От которого получал сердце. Сердце льва становится кровожадным, Осла упрямым, свиньи хамом. В конце концов, он пошел к врачу и сказал: "Верните мне мое сердце, пусть больное, Но зато мое человеческое". Я сказал неправду. Знакомых писателей у меня нет. Этот рассказ я собирался написать сам, Но было стыдно признаться дедушке, что пописываю. Я еще никому не признавался. "В общем, лучше здоровое сердце, Чем большой желудок". Такой старомодной шуткой дедушка заключил Медицинскую часть нашего разговора и перешел к Деловой. "Делать чего собираешься?" "Работать пойду. Заодно буду готовиться к Экзаменам". "Рабочие кругом требуются", Согласился дедушка. "Вон дорогу строят. Автомагистраль Москва-Поронск. Знаешь Поронск?" "Слыхал". "Старинный город, церкви, соборы. Ты стариной не увлекаешься?" "Что-то не тянет". "Сейчас старина в моде, Даже молодые пристрастились. Но в Поронске этой старины на каждом шагу. Иностранцы приезжают. Вот и строят международный туристский центр, А к нему магистраль. По всему городу объявления: требуются рабочие, Полевые командировочные платят. Заработаешь, потом сиди зиму, занимайся. И все дела".