Неизвестный солдат. Глава 32

Глава тридцать вторая. В доме Бокаревой были открыты сундуки, Оголены стены. Антонина Васильевна укладывала вещи. Она плохо слышала. Когда я спросил ее, она ли Бокарева, Она показала на ухо, и хотя я громко повторил Свой вопрос, она меня опять не расслышала или Услышала что-то другое. И не знаю, за кого она меня приняла. Вероятно, за одного из этих парней изыскателей. Они, по-видимому, часто заходят к местным жителям, Живут у них, останавливаются на ночлег. Во всяком случае, она не спросила меня, Кто я такой, откуда. Показала на вещи и сказала: "Вот дом продала. На новом месте без денег дома не купишь, Хоть самого плохенького, а не купишь". "Куда же вы едете?" Спросил я, проникаясь все большей тревогой. "Далекооо, милый, в самую Россию. Город Корюков. Не слыхали?" Я ошеломленно смотрел на нее. "К сыну на могилку еду", продолжала старуха. "Нашлись добрые люди, схоронили его, Митю моего. Спасибо им. И матерям, и отцам их спасибо. Вырастили детей благородных". Она низко до самой земли поклонилась неведомым Людям, разыскавшим могилу ее сына. "Надо бы, конечно, все там устроооить", Продолжала Антонина Васильевна. "Да ведь некому устраивать-то. Одна я, никого нет у меня. Да и когда устраиваться-то? Старая, не знаю, доеду ли. А может, и доеду. Хоть одним глазком взгляну на его могилку, А умру похоронят неподалеку. Сколько мне жить-то осталось?" Я был не в силах смотреть на нее. Отвернулся и тупо уставился на стены. Они были пусты, голы. Только возле божницы висела знакомая мне фотография Пяти солдат, хорошо сохранившаяся за стеклом. Значит, у старшины Бокарева этой фотографии не было. Конечно, у него могли быть две таких фотографии, Но вряд ли. Зачем бы он таскал с собой групповую фотографию? Ведь это не фотография любимой женщины или матери, Или ребенка. Была фотография, он ее и отослал домой. Она перехватила мой взгляд, подошла к фотографии, Показала на Бокарева. "Вот Митя мой, а это его товарищи". "А когда он вам ее прислал, эту фотографию?" "Не он, милый, прислал. Невеста его прислала, Клавдия". "Как? Клавдия?" "Клавдия, милый, Клавдия. Хорошая женщина, самостоятельная. Да вот не пришлось им". Клавдия. Значит, на кисете могла быть первая буква Ее имени. Дело опять запутывалось. "Будь Митя жив, ладно бы жили", Продолжала Антонина Васильевна. "Митя мой тоже мужчина самостоятельный, Охотник, не пил, не курил". "Не курил?" переспросил я. "Не курил, милый. У нас в доме табачников не было. И муж мой покойный не курил, и вся родовая Наша, никто, одним словом". Она охотно отвечала, ей хотелось поговорить. Одинокая старуха, она была рада, Что нашла внимательного слушателя. Мои вопросы ее не настораживали, И я их ей задавал. Но сердце у меня разрывалось от сочувствия и жалости К этой женщине, от того разочарования, Которое постигнет ее, от всего того, Что я должен ей сказать. Но я не мог ей сказать. Я искал доводы в пользу Бокаревой, Искал доказательства того, что именно он неизвестный Солдат. "Раньше не курил, а в войну мог и Закурить". "Нееет", решительно ответила она. "Не закурил он на службе. Он ведь сверх срока служил, оттого и на войну Сразу попал. И ребята наши, что с ним служили, Которые вернулись, тоже говорили: Какой табак получал, товарищам отдавал, Которые курящие". Кисет не его, кисет Краюшкина. Отпадал единственный довод в пользу Бокарева. "Вы не помните, когда Клавдия прислала вам Фотографию?" Она задумалась. "Может, в войну прислала, а может, И после войны. Нет, однако, в войну еще. Прислала мне письмо. Спрашивала, где, мол, Митя, что с ним, Пишет ли? А я к тому времени уже извещение Получила. Я и ответ дала. Пропал, мол, без вести наш Митя. Мне-то сообщили, мать, а ей кто же сообщит? Не записаны они были. После этого и прислала она мне карточку. У меня и адрес ее есть. Деревня Федоровка Корюковского района. Не сам, значит, Корюков, а в районе. Иванцова Клавдия Григорьевна". "Вы с ней переписываетесь?" "Нет, милый, не пишу я ей. И она мне не пишет. Женщина была молодая, красивая, В годах. Надо и ей устраивать свою жизнь. Может, замуж вышла, дети пошли. Не сидеть же ей в бобылках". Мы помолчали. Что я мог ей сказать? Ничего не мог сказать. Я не мог сказать ей правду. Не мог, не мог, не мог! Пусть говорят те, кто ввел ее в заблуждение. "А кто вам сообщил насчет сына?" Спросил я. "Сообщил кто? Из газеты человек такой, Агапов, Сообщил в сельсовет, а уж председатель мне". "И когда вы собираетесь ехать в Корюков?" "Вот деньги получу за дом. Хоть небольшие деньги. У нас тут дома дешевы. В России, говорят, дорогие. Корову продала, телку. Насобираю чего-нибудь. Только задача, где остановиться, Где жить, пока квартиру не раздобуду. Думала Клавдии написать, у нее пока остановиться. Один район-то. А потом раздумала. У ней, может, муж, семья. Зачем ей старое ворошить? Может, муж и не знает ничего про Митю. Дело женское, деликатное. Зачем же я буду ей жизнь-то портить? Теперь уж Митя мой никому не нужен, Только одной матери и нужен".