За пределами зоны

Я вспомнил глаза мамы, бати советы, Когда мне на руки надели браслеты. Вся жизнь пред глазами, как пленки на ленты. Там море и горы, закаты, рассветы. Услышав на прениях речь прокурора, Я долго не верил, что выйду не скоро. Но вот на суде получил приговор. Об условном не может и быть разговора. Четыре стены, потолок, пол, кормяк, Общак, шканари, тормоза и дальняк. Попал на централ, вот это движняк! Как быть бедолагою, чай на вторяк. За окном всюду белым-белом. Где-то дом, там и ты, где-то ты, там и Дом. Я листочек конверт и открытым письмом. Как здоровье, дела? Вся печаль, все потом. Дон как музон. Мужики предложили нарушить закон Пацанам, что на крытых отправлен патрон. На бараке спокуха, без ран и погон. Вот так и живем мы, родное сердечко. Тут не перспективное очень местечко. На завтрак и ужин, обед снова сечка. И зимы студеные, рядом есть речка. Педали от пума и двину на ход я. До местного храма проложен маршрут. Там свечу за усопших, кого как зовут. Боже, благослови! Добропорядочный люд. Припорошило снежком купола. Зима быть теплее, увы, не смогла. Сердце рвется домой, звонят колокола. Наступил Новый год, вся братва у стола. Припорошило снежком купола. Зима быть теплее, увы, не смогла. Сердце рвется домой, звонят колокола. Наступил Новый год, вся братва у стола. Морозом на окнах рисует узоры. За ржавой колючкой родные просторы. А ты где-то там, за пределами зоны. Я где-то тут и мобила вне зоны. Морозом на окнах рисует узоры. За ржавой колючкой родные просторы. А ты где-то там, за пределами зоны. Я где-то тут и мобила вне зоны. Я вспомнил глаза мамы, бати советы, Когда мне на руки надели браслеты. Вся жизнь пред глазами, как пленки на ленты. Там море и горы, закаты, рассветы. Услышав на прениях речь прокурора, Я долго не верил, что выйду не скоро. Но вот на суде получил приговор. Об условном не может и быть разговора. Четыре стены, потолок, пол, кормяк, Общак, шканари, тормоза и дальняк. Попал на централ, вот это движняк! Как быть бедолагою, чай на вторяк.