Бездна

Твои руки снова манят меня, но я ощущаю на кончиках пальцев — это лишь сны. Твой образ во окне меня снова дурманит, просит поставить всё на весы. И я будто на это ведусь, но сам себе говорю: «Стой!» А ты ломишься в душу мою истерично, рыдая с криками: «Открой! Открой!» Пустил тебя в дом, снова ошибся. Ведь ты моя боль, пора бы проститься. И не впервой в себе дала усомниться. Но ты та болезнь, от которой мне уже не излечиться. Будто в жерле вулкана я, будто на мушке нагана я. Каждый новый день — стресс, секс, стресс, секс немного не мало. Думал на времени мало, но вдруг резко его не стало. И дурман пропал, туман рассеян и всё, о чём мы мечтали с тобой И нам не перегенериться. Только простить и лишь проститься. Только простить и извиниться. Ведь нам не перегенериться.. Твои руки снова манят меня, но я ощущаю на кончиках пальцев — это лишь сны. Твой образ во окне меня снова дурманит, просит поставить всё на весы. И я будто на это ведусь, но сам себе говорю: «Стой!» А ты ломишься в душу мою истерично, рыдая с криками: «Открой! Открой!» Закрыты глаза, внутри пустота. Разбита мечта, всё самое лучшее ты забрала. В пропасти этой не видно конца, всё с молотка, ты так далека, я падаю вниз. Вниз без конца. Наплач мне море, я в него нырну. Пусть скинут спасжилет, но всё равно пойду ко дну. Кукушка, ку-ку, присела на корму. Скажи, как долго эти чувства, прежде чем во тьму? Оброс уже броней, не чувствую скандалы эти. Кукушка промолчала, понял, что нам мало светит. И свет не светит наш уже на этом свете. Огонь потраченный на завтрак, что был съеден, нами съеден. Твои руки снова манят меня, но я ощущаю на кончиках пальцев — это лишь сны. Твой образ во окне меня снова дурманит, просит поставить всё на весы. И я будто на это ведусь, но сам себе говорю: «Стой!» А ты ломишься в душу мою истерично, рыдая с криками: «Открой! Открой!»