Бабка ведунья

Звук ветра в кронах, треск костра, Далёкий волчий вой. Заблудился воин на этой тропе. Там, где сосны шепчут: «Не вернись к себе». Месяц сломан, звезды как дробь. За плечами щит с потрепами, копьё. Три раза топил он воду из мха. Три загада нёс чужую тоску. На четвертый вышел к избушке без крыльца, А навстречу бабка с ножом на поясу. Не спросила кто, не спросила чей, только уголь Бросила в чашу огней. Знай, воин, ты ищешь не выйти из мыт, Ты ищешь колдунью, что сжигает холмы. Пепел на губах и хвоя в кулаке, тропа петляет В левой руке. Бабка шепчет три слова в дыму: «Вставай и иди, я не обману». Бабка-ведунья, нагадай мне колдунья, Колдунья с глазами, как черный янтарь. Бабка-ведунья, нагадай мне безумия, Чтоб шёл за ней следом, как в тайгу зверь. Потерял он счёт дням и месяцам. Кровь на рукаве засохла, как мох. Каждый шаг по тропе это новый обман. Где-то рядом колдунья, но видит лишь Бог. Он сломал свой меч о гранит и тоску. Он зарыл свой щит под корнями осин. Бабка выла ночью на старую луну. «Не дойдёшь, каркнула, будешь один». Но воин не слушал, он знал одно: Колдунья зовет его через дым и окно. Он не видел лица, но запомнил глаз. «Ты придёшь ко мне, когда выйдет час». Пепел на губах и хвоя в кулаке, тропа петляет В левой руке. Бабка шепчет три слова в дыму: «Вставай и иди, я не обману». Бабка-ведунья, нагадай мне колдунья, Колдунья с глазами, как черный янтарь. Бабка-ведунья, нагадай мне безумия, Чтоб шёл за ней следом, как в тайгу зверь. На седьмую ночь он вышел к реке, Где вода течёт не вниз, а вверх. Колдунья стояла на том берегу, В руке его сердце, в глазах ни ку-ку. «Ты искал меня, воин, сказала тишина. Я была твоей тенью вдоль и до дна». Он упал на колени, но нет мольбы от того, Что кончились тропы и сны. Бабка-ведунья, нагадай мне колдунья, Колдунья с глазами, как черный янтарь. Бабка-ведунья, нагадай мне безумия, Чтоб шёл за ней следом, как в тайгу зверь. Тайная тропа замкнулась в кольцо. Воина и колдуньи одно лицо. Бабка улыбнулась и стала золой. Не ищи, не зови, не стой. Просто пройди.