Империя

В империи бескрайних беспощадных снегов простираются В клочья вещие сны и мерещатся призраки Крамольных умов под раскаленным пеплом Осветительно кровавой зимы. В империи добьюжена лисистых венков, Незрима погребальная фаза луны, Обрушится в пропасть перекошенных ртов, Замрет оглушительный вопль В марсе сходок порожденной войны. В империи просроченных сутулых веков привычно не Спешат разбитые часы. Воняющие потехи солнечных миров, Костер механизмы гремят, Блокируя движение весны. Империи плакатных и свободных смертей метели Штурмуют небеса превосходства цитадели полигонов в Рукавицах лагирей. Все, что нас не способно убить, Лампадах кромешного солнца. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая пепелище разбитых сердец. А воскресли, осознав, что этот мир Продан. Со священным длеймом бунтовщик я надеваю Терновый венец. Под саваном тускнеющих обугленных плеч, Внутри калейдоскопа искривленных зеркал, Дыханием сотен разрытых гробниц, Жертвой ожившего чуда Сияет сокровенный портал. Не сверкается течение потной реки, И мы скованы бездонным лучезарным сном. Расстилается приют многозвездных глубин, И память рассыпалась в прах, И грянул пробуждающий гром. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая пепелище разбитых сердец. А воскресли, осознав, что этот мир Продан. Со священным длеймом бунтовщик я надеваю Терновый венец. Не растает сияние кипящих речей, Отсмеревших палачей просыпает взлеть. Очищены фрагменты суетливых ночей. Сквозь потайной лабиринт Мы выходим на спасительный свет. А в империи бриллиантовых мерцающих снегов затянется Петля и пришествие свободы ворвется сквозь сугробы Несбыточных стихов. Империя уходит под лед, Спасаясь бегством под воду. Империя уходит под лед, Спасаясь бегством под воду. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая пепелище разбитых сердец. А воскресли, осознав, что этот мир Продан. Со священным длеймом бунтовщик я надеваю Терновый венец. Шестеренки.