Империя снегов

В империи бескрайних беспощадных снегов растираются В клочья вещие сны. И мерещатся призраки крамольных умов под Раскаленным пеплом ослепительно кровавой Зимы. В империи забьюченных лесистых ветров незримо Погребальная фаза луны обрушится в пропасть Перекошенных ртов, замрет оглушительный вопль В массе сумерк рожденной войны. В империи просроченных сутулых веков привычно не Спешат разбитые часы. Воняющие макеты солнечных миров, Костер механизмы гремят, Блокируя движение весны. В империи плакатных беззаботных смертей метели Штурмуют небеса превосходства цитадели полигонов в Рукавицах лагерей. Все, что нас не способно убить, Лопата кромешного солнца. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая в пепелище разбитых сердец. А воскрес ли, осознав, что этот мир Продан? Со священным клинком бунтовщик, Я надеваю терновый венец. Под саваном пускнеющих обугленных лиц, Внутри калейдоскопа искривленных зеркал, Дыханием сотен разрытых гробниц, Жертвой ожившего чуда Сияет сокровенный портал. Низвергается течение подземной реки, И мы скованы бездонным лучезарным сном. Расстилается приют многозвездных глубин, И память рассыпалась в прах, И грянул пробуждающий гром. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая в пепелище разбитых сердец. А воскрес ли, осознав, что этот мир Продан? Со священным клинком бунтовщик, Я надеваю терновый венец. Не растаяло сияние кипящих речей озверевших Палачей и простывает след. Очищены фрагменты суетливых ночей. Сквозь потайной лабиринт Мы выходим на спасительный свет. А в империи бриллиантовых мерцающих снегов затянется Петля и пришествие свободы ворвется сквозь сугробы Несбыточных стихов. Империя уходит под лед, Спасаясь бегством под воду. Империя уходит под лед, Спасаясь бегством под воду. Шестеренки хохотали под мучительным Гнетом, Остывая в пепелище разбитых сердец. А воскрес ли, осознав, что этот мир Продан? Со священным клинком бунтовщик, Я надеваю терновый венец. Шестеренки.