Накипь

Я оконченный вонь системы, но чему истинной веры? Пустыми игры на публику корчит рожа опера. Наверно наша вина, не каждый нуль первый. Каша по прежнему кому ни шей на фоне. Оконченный вонь системы, но чему истинной веры? Пустыми игры на публику корчит рожа опера. Наверно наша вина, а не каждый нуль первый. Каша по прежнему кому ни шей на фоне лишь Пешка. Будто веки пали, мутная минута будней на фоне Лишь мираж ослабленных людей. Будто лекарь убутанный, владелец как бы смутный. Порождение бездействия, утерпающий взглядами. Я капелла бессильный миг, но давно мякая в тени Летя гласит. Замести горьких надписей той стрит и пластины Нелегалов под кисти. Очисти мои глаза, а я писал сам, Не писал. Нас набаварение против оскалов зла. Оставь сахарный взор, не слипни соль. Тут сон, давным правды с куревом зов. Идол медион из грубых оков, изученных мной. Не рубля помощь мудрого города и гущи вопросов Глупых рабов. И гулом метро перепутанных слов лишь Узник обрел. В боку и в сторону переступит закон, Порубится ножь и чуждый его же глаз. И мне видится, что могущий за трон, оттуда контроль Король и кума лишен оружия к бою. Люди замок на нем сорвут и потом их судно Потонет жуткими стонами. Кузовняков, курсы долгов, кузнецы, Голод, мусор и вновь. Из подполья льется музыка, помни все. Звук антура, рушит апостолам мечту об одном ебучем Пороке власти. Я нажму на курок. Я Оконченный вонь системы, но чему истинной веры? Пустыми игры на публику корчит рожа опера. Наверно наша вина, не каждый нуль первый. Каша по прежнему кому ни шей на фоне. Оконченный вонь системы, но чему истинной веры? Пустыми игры на публику корчит рожа опера. Наверно наша вина, не каждый нуль первый. Каша по прежнему кому ни шей на фоне лишь Пешка.