Питер, Питер, держи меня

Я вышел к Неве босиком, а мосты уже спорили С утром. Там чайки клевали мой сон, И дворник смеялся так мутно. На сером лице фонаря висел перекошенный взгляд, И город, как будто игра, крутил меня вспять и Назад. Я шёл по дворам, как в туман, где окна Глотали мой голос, и каждый парадный роман Оставлял на ладонях мороз. Питер, Питер, держи меня. Питер, Питер. Питер, Питер, не отпускай. Не отпускай. Если я снова исчезну в воде, Спрячь моё имя в своей тишине. Там трамвай без лица и без глаз поскользнулся на Тонком рассвете, а у каменных спящих домов были губы В холодном секрете. Я поднял с земли старый ключ. Он звенел, как чужая монета, и в кармане дрожал Чей-то смех, словно зёрна раздавленного лета. Я слышал, как время скребёт под чёрной водой у Причала, и город меня узнаёт как того, Кого не бывало. Питер, Питер, держи меня. Питер, Питер. Питер, Питер, не отпускай. Отпускай. Если я снова исчезну в воде, Спрячь моё имя в своей тишине. Я заглянул в ледяное окно. Там стоял я, но чуть не собой, С половиной лица за стеклом и с чужой очень Тихой судьбой. А потом загудел горизонт, и Нева отвернулась в Темноту. Я проснулся на площади вдруг С мокрым снегом во рту. Питер, Питер, держи меня. Питер, Питер. Питер, Питер, не отпускай. Не отпускай. Если я снова исчезну в воде, Спрячь моё имя в своей тишине.