96й E

На дворе стоял май, может быть даже два. Где-то стреляла друг в друга братва. Я закончил школу, она еще нет. Я постоянно пялился ей вослед. Она заметила это и назначила встречу на качелях за Школой на следующий вечер. Она, наверное, ждала, а я не пришел. Я закомплексован, хоть с виду орел. Иногда вспоминал тот прохладный день, Думая, что могло получиться с ней. А тут даже любовь, свадьба и дети. Мы никогда не узнаем, я не попал в ее Сети. Сколько раз я ее видел с одним, То с другим, прятал взгляд, как грабитель. Надеюсь, что у нее все в порядке. Она не держит зла и живет в достатке. Я поступил этим летом в один из учак. Перечислю, что и как я там изучал. Как пить и курить, вести умные речи как трахнуть Бабу в первый же вечер. Как сдохнуть похмелья в кровати в общаге как хотя Бы раз в месяц появляться в учаге. Не сдохнуть от голода, продув сиденье и немного Повысить самооценку. Играть на гитаре, разговаривать матом. Иногда разговаривать матом пиздато. Встречаться с этой, а трахаться с той. Не слишком крепко дружить наркотой. Не ходить в пивнухи, когда там бандиты. Пару приемов самозащиты. Были Дни радости и дни печали. Случалось неделями не спать ночами на муйке с Похмелья, на отходосах или в долгих беседах про Женщин и космос. Участвовать в нескольких мутных схемах, Влезать на свет по брови в проблемы. Стенка на стенку, мелкие стычки в конце концов Выработали привычку ходить и оглядываться, Носить два ножа на случай, если один кто-то отжал. Не оставлять кровь на руках, просыпаться в борделях И трезветь как. Орать под сцены и орать со сцены, Стать частью своеобразной богемы, Где валютой была дурь и патроны. И до сих пор боги были ко мне благосклонны. Но как-то не повезло, не на тех напали. Меня резали, били, потом зашивали. Месяц в больнице чужие лица, швы, Перевязки, любовь медсестрицы, Вратовские рапорты, подгоны от сапорта. И я был оставлен в покое с затратами, Подгоном в халатах и теми со швабрами, Которые считали там себя самыми главными. Я Выжил, я ожил вернулся в дела. Стал не доверять даже близким друзьям. Но вся ирония, собственно, в том, Что меня застрелили в девяносто шестом.