Я помолился за всех, кого съел

Я помолился за всех, кого Съел, Так, как я смог, так, как захотел. Не знаю, был ли прок от моих скромных Тризн, Но только убитый врубается в жизнь. У всех моих жертв Были семьи, любовь, Когти, копыта, ряды острых Зубов. Не каждый был зверем, Не каждый раз, не более, Чем каждый из нас. Но пока не отведал Вкуса свинца, Всех, кого ты убил доедай до конца. Часть земле, ведь она Тоже хочет есть, отдавая Павшим последнюю честь. Иначе зачем мы все здесь? Здесь все жрут друг друга, Потом жрут тебя. Отключается совесть, Кости дробя. А дробина мечется В черепной коробке, Карея за то, Что оказался более ловким, Более метким. Но все до мгновения, Которое пуля Сделает последним. Я помолился Перед едой тому, кого нет, кто Стоит за спиной. Не знаю, есть ли Какой в этом прок, Если тот за спиной уже взводит курок. Все хотят есть, все хотят Жить. Иногда для этого нужно кого-то Убить, Освежевать, Выпотрошить. Пусть это немного испортит Аппетит, но движение Жизнь, а бездвижие смерть. Молись, как можешь, за тех, кого решил Съесть, Чтоб они помолились перед тем, Как сожрать тебя, когда ты Перестанешь дышать. У всех моих песен один адресат, И мы вместе с ним Отправимся в ад. Будем жрать друг друга До скончания веков. Это то, к чему каждый должен быть Готов. Пищевые цепочки Удивляют порой, Но нас всех сожрет Тот, кто стоит за спиной. Нас сожрет тот, кто стоит за спиной.