Медвежья кровь

Он брёл по лужам босиком в тряпье, С улыбкой кроткой и пустой сумою. Кузнец с деревни с палкою в руке бил по Спине, Смеялся над его судьбою. Ему плевали в спину, бросали грязь в лицо, Дразнили псом и гнали от порога. А он молчал и, опустив лицо, Терпел удары, плача от позора. Но только солнце скроется за лес и лунный диск Над крышами застынет, в него вселяется голодный бес, И его облик человеческий покинет. Трещит одежда и растет хребет, Из пальцев когти лезут за добычей. Теперь он зверь, жалости в нем нет забыть навек Смиренный нрав обычный. Он днем лишь был обиженный бедняк, А ночью он был страшный зверь лесной. И кто его ударил просто так, здесь встретит ужас Смерти под луной. Ведь месть медвежья очень тяжела, И когти рвут ночную эту тьму. Пусть вся деревня в страхе замерла, Не страшно было только лишь ему. В ту ночь кузнец не добежал домой его настиг Тяжелый рев в тумане, и крик застыл над черною Рекой, когда сомкнулась челюсть на гортани. Он мстил жестоко каждому из них, Кто днем плевал в его лицо открыто. В деревне каждый в ужасе затих, Дрожа, надеясь, что их дверь закрыта. Огромный зверь, густой косматый мех, В глазах горит луны кровавый свет. Он помнит злобу, помнит этот смех. Всем им пощады ночью больше нет. Он ночью шел к домам своих врагов, Ломал заборы и домов врата. Средь развороченных в ночи дворов уже царила смерти Пустота. Он днем лишь был обиженный бедняк, А ночью он был страшный зверь лесной. И кто его ударил просто так, здесь встретит ужас Смерти под луной. Ведь месть медвежья очень тяжела, И когти рвут ночную эту тьму. Пусть вся деревня в страхе замерла, Не страшно было только лишь ему. Он Рвал своих обидчиков в клочки, Не зная жалости к поверженным в бою. От страха расширялися зрачки, встречая смерть Ужасную свою. Медвежий след тянулся после в бор, Где он скрывался с ночи до утра, А днем опять терпел от всех позор он на Краю деревни дотемна. Но как-то раз, когда палил закат, Толпа прижала парня у колодца, И каждый был ударить его рад, пока еще светило В небе солнце. Кричали люди: "Бейте дурака!" Замахивались камнем и лопатой, Но вдруг застыла дерзкая рука пред девушкой красивой И богатой. Он днем лишь был обиженный бедняк, А ночью он был страшный зверь лесной. И кто его ударил просто так, здесь встретит ужас Смерти под луной. Ведь месть медвежья очень тяжела, И когти рвут ночную эту тьму. Пусть вся деревня в страхе замерла, Не страшно было только лишь ему. Она прикрыла паренька собой, сказала громко: "Люди, вы как звери". И вытерла ему лицо рукой, в его душе открыв Другие двери. Она не побоялась их угроз и от побоев излечила Тело. И он впервые не сдержал тех слез, Что раньше прятал в сердце среди гнева. Настала ночь, вновь взошла луна. Он ждал внутри привычного порыва, Но в этот раз душе настала тишина. Зверь спал внутри спокойно и лениво. Любовь и жалость победили смерть и суть. Обида больше сердце не сжигала. Он смог впервые до утра заснуть, Ведь та девчонка все ему прощала. Он днем лишь был обиженный бедняк, А ночью он был страшный зверь лесной. И кто его ударил просто так, здесь встретит ужас Смерти под луной. Ведь месть медвежья очень тяжела, И когти рвут ночную эту тьму. Пусть вся деревня в страхе замерла, Не страшно было только лишь ему. Хозяин Леса спит внутри него. Он больше не выходит на охоту. Не нужно парню больше ничего, лишь чувствовать Любовь и девушки заботу. Медвежья кровь не закипает больше в нем, И месть ушла, как старое проклятье. Гуляют по деревне с ней вдвоем, Забывши про прошедшие несчастья. Луна взошла, но лес стоит спокоен. Уснул в душе тот грозный, страшный зверь. Любовью нежной день теперь наполнен. Он в мир людей открыл былую дверь. Здесь эта сказка кончилась добром. В душе медведь уснул спокойным вечным сном. Он днем лишь был обиженный бедняк, А ночью он был страшный зверь лесной. И кто его ударил просто так, здесь встретит ужас Смерти под луной. Ведь месть медвежья очень тяжела, И когти рвут ночную эту тьму. Пусть вся деревня в страхе замерла, Не страшно было только лишь ему.