Лиличка!

Дым табачный воздух выел. Комната, глава в крученыховском аде. Вспомни, как за окном этим впервые я руки твои, Исступленный, гладил. Сегодня сидишь вот и сердце в железе. День еще выгонишь, может быть, из ругов и в Мутной передней долго не влезет сломанная дрожью Рука в рукав. Я выбегу, тело в улицу брошу Я дикий, обезумлюсь отчаяньем и сейчас не надо Этого, дорогая, хорошая. Давай простимся лучше сейчас, ведь все равно любовь Моя тяжкая гиря ведь висит на тебе, Куда б ни бежала бы. Дай хоть в последнем крике своем выреветь горечь Этих обиженных жалоб. Если бы к трудовому морю дом уйдет, Разляжется в холодных водах, кроме любви твоей мне Нету моря, а у любви твоей, плача, Мне вымолишь отдых. Захочет покоя уставший сон, царственный ляжет он в Опожаренном песке. Кроме любви твоей мне нету солнца, А я и не знаю даже, где ты и С кем. Если б поэта так измучила, Он любимую на деньги и славу выменял. А мне ни один не радостен звон, Кроме звона твоего любимого имени. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, И курок не смогу над своим виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, Не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, Что душу цветущую любовью выжег. И суетных дней взметенный карнавал растреплет Страницы моих книжек. Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, Жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить Твой уходящий шаг. Если бы к трудовому морю дом уйдет, Разляжется в холодных водах, кроме любви твоей мне Нету моря, а у любви твоей, плача, Мне вымолишь отдых. Захочет покоя уставший сон, царственный ляжет он в Опожаренном песке. Кроме любви твоей мне нету солнца, А я и не знаю даже, где ты и С кем.