А всё таки

А. Улица провалилась, как нос сифилитика. Река сладострастия, растёкшаяся в слюни. Отбросив бельё до последнего листика, Сады похабно развалились в июне. Я вышел на площадь, выжженный квартал, Надел на голову себе, как рыжий парик. Людям страшно, ведь у меня торчит изо рта и Шевелит ногами мой непрожеванный хрип. Но меня не осудят, но меня не облают, Как пророку, цветами устелят мне след. Все эти с провалившимися носами знают, Что я ваш поэт. Как трактир мне страшен ваш страшный суд. Меня одного сквозь горящие здания проститутки, Как святыню, на руках понесут и покажут Богу в Своё оправдание. И Бог заплачет над моею книжкою. Не слова, а судороги, слипшиеся комом. И побежит по небу с моими стихами под мышкой И будет, задыхаясь, читать их своим знакомым. И Бог заплачет над моею книжкою. Не слова, а судороги, слипшиеся комом. И побежит по небу с моими стихами под мышкой И будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.