Почерк

Все начинается не с присяги и не с парада, А с того момента, когда ты просто закрываешь за Собой дверь, Когда рюкзак привычно режет плечи, А в кармане фото, где все улыбаются. И неважно, какой там пейзаж за бортом, Седые горы или выжженная степь. Здесь нет красивых слов из учебников. Здесь есть только ты, твой товарищ и чертовски Острое желание, чтобы дома все было спокойно. Советский парень в сорок пятом или наш вчерашний из Соседнего двора. У них руки одинаково пахнут железом и пылью. Это работа тяжелая, мужская, без дублей. А над землей все то же небо одно на Всех. И в жилах бьется ток, и в горле горький Смех. За тех, кто встал, за тех, кто не умел Назад, Где совесть выше, чем любой земной приказ и ад. Такая доля самый край, до темноты в Глазах. Мы остаемся в этих лицах и На этих именах. Сквозь годы сталь, сквозь время чистый Свет. Другой земли правды Другой Нет. Героизм это не картинка в телевизоре. Это когда ты делишь последнюю воду на двоих, А сухари на троих. Это когда у краешей точки сердце вдруг замирает, Но ты делаешь следующий шаг. Не потому, что не страшно, а потому что за Спиной Города, где пекут хлеб и водят детей в садик. Там в пыли дорог стираются даты и названия Конфликтов. Остается только почерк, почерк мужика, Который не подвел, Который вывез, выстоял и просто остался человеком, Когда мир вокруг сходил с ума. А над землей все то же небо одно на Всех. И в жилах бьется ток, и в горле горький Смех. За тех, кто встал, за тех, кто не умел Назад, Где совесть выше, чем любой земной приказ и Ад. Такая доля самый край, Глазах. Мы остаемся в этих лицах и На этих именах. Сквозь годы сталь, сквозь время чистый Свет. Другой земли и правды Другой нет. Просто, Чтобы вы жили.