Yaliubliutebya E

Как бы избавиться от несуществующих перипетий? Каждый раз я обманываюсь во сне. Это как перед смертью диметилтриптамин дарует Надежду на свет и на то, что не зря Был слишком зряч. Как бы избавиться, как бы избавиться от отпечатка Любви твоей на лицах других среди незнакомцев и Дорожных огней? Теряюсь насквозь, прогнив, Но едва ли от такой терапии есть толк. И мой быт это торг со зверем внутри. Как же быть, если клином клин? Я стараюсь любить простых, я пытаюсь тянуться к ним, Но в каждой новой попытке я чужой, я мертв И не жив, меня разрывает каждые сутки. Как бы забыться, скажи? Абонент недоступен. Мне больше не снятся сны. Я не в спальном районе. Все, что казалось важным, уже не весит ни грамма В этой каше абсурда. Фото заката в режиме еда. Я не понимаю, что происходит. Дни идут, кажется, навсегда. Глаза голубой собаки провожают уставших людей к Пятнам торфья. Я хочу, чтобы лето не мчалось так Быстро к этой долгой холодной зиме. Режу бумагой пальцы, чтоб оттянуть еще немного, Хотя бы на пару дней. И там, где нет снов ни коротких, ни долгих, Я буду гнать старый красный форд без футболки. Ты будешь где-то не рядом. Я хочу, чтобы каждый понял, как важно иногда быть Вовремя посланным на хуй. Музыкальная шкатулка раздастся эхом между ушных Раковин. Фонари земли, светящие в лицо, Глаза ослепят. Круглосуточный мир продуктовых как Будто замер в ожидании чуда. Тем временем мой город выключается в ноль ноль Пятьдесят семь ровно. И лучше засыпать с кем-то где-то на спальных Районах. Путаться в малознакомых лицах и аватарах, Героинях чужих романов, где все сюжеты линейны и Стандартны, авторства очередного бездарного автора. Пытаться не заснуть совсем и переднем пассажирском, Пока свою сопливую душу изливает очередное случайное Ночное бомбило. Разбитая мобила вряд ли покажет Пропущенные звонки. Каждый день надо удалять контакты, еженедельно Менять замки. Промокший картон четырехстенных комнат Просто плохая погода. Просто нет солнца. Эталонное болото этого около Лондона. Ниже этажом грязные окна, Грязные голые стены, грязные и голые. Где-то там насовсем утону в своих стонах. Сто или сто один день ничего тебе не говорил. Я стал более смотрительным, стал более ненавистным, Стал более второстепенным. Ребенок с комком в горле любого передразнит, Хоть плюй до пенки. Плюй до собственной жути, Чтобы тебя оттаскивали сразу же после отжига. Эй, мистер Праздник, Ваше Высочество! Кто же соизволит признаться в оттаскивании в яру Протаскан в гяру до совокупления лекарств с тем, Что осталось головушке? Впечатления кляксы размазывают. Я буду самым культурным роботом из пластика Наихудшей модели самого грязного рынка. Мой бесконечный тариф монологи самообладания в Никчемных порывах. Улица с ядерным привкусом у лиц от твоих лучших Воспоминаний никогда к тебе не вернется. Впереди искренне эмоций взрывов приобретут график Линии плоской, прилив к трости, сделанной из Субботних летних клубков. Не клади меня в гроб, не отправляй меня по Тропам, не отравляй меня. Это карнавал авангардности. Я не суть продавал. Здесь грубость телефонных Гудков. Я не попадаю ни в один квадрат. Жизнь бросай. Она становится полосатой в чужих руках Поколении. Я буду улыбаться сегодня, Если хотя бы посадят Мельникова. Все ходят в церковь имени ямы гниющих трупов. Имя, фамилия Степан Копенкин. А ты говоришь, что все ездят на тебе. Захлебнулся потоками грустной музыки. Мир самых красивых облаков повсюду. Я иду, и ноги проваливаются в сырой белой влажности Перевернутого острова горы. Подарите мне музыкальный инструмент, названия Которого я не знаю. Острая недостаточность железа перетекает в Карамельные ножи. Был зарезан собственным сахаром в Крови тысяча пятьдесят одного до разрыва между Отрешенностью и импульсами абсолютной любви. Электронный вой беспокойства. С неба падают цветы запаха моря. Дом полон призраков. Скрика шепчут ш-ш-ш, а потом говорят преувеличенным Голосом. Носят в сумках то, что не стоит пробовать. Расплывается изрезанной кожей. Но уместнее убийства серые. Как кошка автомобили готовы свернуться в другую Жизнь. Все свои новые сны я встречаю недодушенным Артериальным давлением. Хотел передать привет, а передал злое проклятие Другу в тюрьме. Все образы притянуты пауками за уши пространства или Нет? Приходишь домой, а там нет дома. Говорят тебе, что и не было тебя никогда. И в стонах машин некуда идти. Мертвый евродэнс, шкатулка головы таксиста во Временных убежищах сидят и нарезают глаза ведьм. Склипами музыки за спиной время пространства Продолжается в проваленном в сон сознании. Необходимо крайне осторожно относить себя к Полуузнаваемой архетипичности лиц детских игрушек. Когда твое лицо смотрело на меня отовсюду задолго до Нашего знакомства. Ты зашла в аптеку, А вернулась старухой. Привет, я люблю тебя.