Есть много всяких мук

Есть много всяких мук, и много я их знаю, Но изо всех из них одну я почитаю всех Горшею. Она является тогда К тебе, как жаждою заветного труда. Ты полон и готов свою мечту иль думу Осуществить. К тебе без крику и без шуму та мука Входит в дверь. И вот с тобой рядком она сидит. Таков был у меня в моем Унылом странствии в чужбине собеседник. Поэт несноснейший, поэт и надоедник Неутомимейший. Бывало, не Борей, суровый и не Феб, Огнем своих лучей мертвящий всякий злак, Ни град, как он ни крупен, ни снег и Дождь, ничто, ни мед его. Доступен и люб всегда ему смиренный мой Приют. Он всё препобедит. И вот он тут как тут Со мной сидит и мне радушно поверяет свои мечты И мне стихи провозглашает, свои стихи, Меня вгоняя в жар и в страх. Он кучу их принес в карманах и в руках, И в шляпе. Это всё плоды его сомнений, Да разоблаченных надежд и впечатлений. Летучей младости таинственный запас. А сам он неуклюж, и рыж, и долговяз, И немец, и тяжел, как он и камень дикой, Его же лишь тедит муж крепости великой, Поднять и потрясти, и расстрелять под звон свирепого Врага. Таков-то был жесток томитель мой и спас меня от Этой муки лишь седовласый врач-герой своей Науки, венчанный славою восстановитель мой. И тут он спас меня, гонимого Судьбой.