Я был бог, и дьявол, и палач

Опять доклады, снова это имя Лаки мартино волк ночью, лев днём Он слишком дерзок, слишком одержимый И город шепчется о нём Тридцатилетний волк, голодный, смелый Он смотрит так, как я смотрел тогда Когда чертил свои границы словно мелом И кровь врагов смывала прочь вода Двадцать лет – как будто день вчерашний Звук выстрела и детский плач Смотрел в глаза судьбы бесстрашно Я был бог, и дьявол, и палач Оставил жизнь щенку слепому Думал, милосердие – тоже власть Теперь по крови следу роковому Он пришёл, чтоб на вершине встать Я помню ночь, их дом, безжалость стали Их крики стихли в бархате ковров Глаза мальчишки страха не скрывали Но в них уже кипела волчья кровь Я видел в нём себя, свою гордыню Решил, что время вылечит его Какую же ошибку я совершил, остынув Не раздавив тогда то существо Двадцать лет – как будто день вчерашний Звук выстрела и детский плач Смотрел в глаза судьбы бесстрашно Я был бог, и дьявол, и палач Оставил жизнь щенку слепому Думал, милосердие – тоже власть Теперь по крови следу роковому Он пришёл, чтоб на вершине встать Теперь я – дон. Мой статус – моя клетка Приказ прямой – признание моей вины Моя жизнь давно не рулетка Законы улиц стали мне чужды Но волк, что вырос, должен быть отстрелен Пока клыки не впились в горло мне Мой мир на прочность им уже проверен И я не сгину в праведном огне Найду причину, повод, представление Сыграю скорбь, когда он упадёт Моё былое милосердие – лишь преступление И он за мой просчёт сейчас умрёт Двадцать лет – как будто день вчерашний Звук выстрела и детский плач Смотрел в глаза судьбы бесстрашно Я был бог, и дьявол, и палач Оставил жизнь щенку слепому Думал, милосердие – тоже власть Теперь по крови следу роковому Он пришёл, чтоб на вершине встать