воронье E

В мои черные окна Постучит своим клювом подбитый ворон. Наверное, больно Оставаться слепым, наблюдая за кладбищем с крыши над Домом. Когда разъяренный ключник скажет: "Мы тонем!" и станет хорощо, Я вдруг вспомню про всех, достану граль и сниму С него пробу. Вполне неплохо, как сказал мой добрый друг. Знаешь, трудно быть богом, точнее, Им остаться. Так сложно дать людям свободу, а не рабство. Но я пытался казаться себе лучше. Пускай тебя и не слушал. Так почему, плывя по Стиксу в объятиях Барома, Я чувствую себя как дома? Я больше не хочу быть богом для селян, Не хочу, чтобы ты трогала меня. Пеплом озадаченная змея кусает мою шею, Позволяя сиять. Я больше не хочу быть богом для селян, Не хочу, чтобы ты трогала меня. Пеплом озадаченная змея кусает мою шею, Позволяя сиять. Горю, чтобы осветить другим дорогу. Между моих ребер тлеет целый город. Карбоген пылает так, что видно Богу. Я не собираюсь здесь спасать кого-то. На вершине мне видно так много. Моя милая, смотри, но не трогай. Ведь люди разбудили дракона. Теперь ждут в объятиях до гроба. Но, мой Гулливер, нас оставят прямо здесь. Маленькие люди хотят зрелищ и хлеб. Что там в рукаве? Я не отвечу грубо, ведь покажи мне свои планы На мой день. В новой пустоте снова грустно мне. Маленькие люди хотят зрелищ и хлеб. И надо мной танцует воронье. Дорогая, я не против, сожри меня живьем. Я больше не хочу быть богом для селян, Не хочу, чтобы ты трогала меня. Пеплом озадаченная змея кусает мою шею, Позволяя сиять. больше сиять. Я больше не хочу быть богом для селян, Не хочу, чтобы ты трогала меня. Пеплом Пеплом озадаченная змея кусает мою шею, Позволяя сиять.