Пой же пой, на проклятой гитаре

Пой же, пой на проклятой гитаре, Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, мой последний, Единственный друг. Не гляди на ее запястья и с плеч ее Льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь зараза, Я не знал, что любовь чума. Подошла и прищуренным глазом хулигана свела с ума. Пой, мой друг, напевай мне снова нашу прежнюю Буйную рань. Пусть целует она другого, молодая Красивая дрянь. Ах, постой, я ее не ругаю. Ах, постой, я ее не кляну. Дай тебе про себя я сыграю под басовую эту Струну. Льется дней моих розовый купол в сердце Снов золотых сума. Много девушек я перещупал, много женщин в углу Прижимал. Да, есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать? Так чего ж мне болеть такому? Наша жизнь простыня да кровать, Наша жизнь поцелуй да омут. Пусть душа, как кабак, открыта для бродяг и для Пьяных слез. Жизнь моя, как вино, разлита под колеса шальных Берез. Пой же, пой в роковом размахе этих Рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер. Не умру я, мой друг, никогда. Я не прячу звериного взгляда, Мне ошейник не давит кадык. Мне другой не нужно награды, лишь бы слышать твой Сдавленный крик. Пусть осудят нас сытые рыла, Пусть плюют нам во след с высоты. Нас с тобою свобода умыла, разводя за спиною Мосты. К черту все: и балду, и жалость, К черту стыд и дешевый покой. Мне осталась одна лишь радость гладить волосы Дерзкой рукой. Пой, гитара, звени набатом, разгоняй этот липкий Сон. Мы покроем все горе матом и Поставим судьбу мы на кон. Смолкла буря, молчит струна, За окном голубая рань. Наливай-ка еще вина, Моя милая, Нежная Дрянь.