Первая любовь.

Мне девятнадцать. Город на износ. Девяностые голодный перекресток. Я танцевала ночи напролет Под светом ламп Чужая и свободная. А он курил у темного окна, Смеялся, дерзко жил на грани правил. В кармане мелочь, в сердце война. Но он мороженое мне дарил на сдачу. Машулька, Машенька так он звал меня. И мир сжимался до его ладоней. Любовь была как пламя без огня Грела и жгла И не просила броней. Мы так умели все тогда прощать, Когда прощение было формой жизни. Первый не значит навсегда, Но значит Навсегда внутри. Он ревновал к дыханию, к шагам, К чужому взгляду, к музыке, к сцене. Я падала, и пол был как каток, А ночь молчала, делая вид, Что что не не С с нами? нами. Под Под утро утро шёпот, шепот, слёзы слезы-и Вина. Бегемотик мой, прости, я пропаду без тебя. Я прощала. Молодость слепа. Любовь тогда казалась сильнее зла. Машулька, Машенька так он звал меня. И я верила любовь всё вылечит. Но сердце не броня И нежность не спасает от Привычек. Мы так умели всё тогда прощать, Когда не знали цену слову "хватит". Первая не значит навсегда, Но значит Без возврата. Однажды я уехала без сцен, без писем, Без вернись, без обещаний. Я просто выбрала рассвет, где нет ударов, Только расстояние. А он ушёл. Вода сомкнула круг, И город стал вдруг тише и старше. И я живу за нас двоих живу. Всё его люблю в кармане памяти. Машулька, Машенька звучит сквозь года, Как песня, что не допели вместе. Любовь была, и в этом вся правда, Без оправданий, Без лести. Мы так умели всё тогда прощать, Когда прощение было юностью. Первая Первая любовь любовь не значит не значит Навсегда, навсегда. Но значит Настоящая. Теперь я знаю: можно помнить и идти, Не путая любовь и боль. Спасибо юности, что дала мне это: Первые мурашки, первый поцелуй И право жить. И помнить.