Путь Магеллана

Шлейф Сан-Лукара тонет в сером дыму. Пять судов уходят в бесконечный простор. Адмирал принимает и шторм и волну Как судьбы неизбежный глухой Приговор. Устремила флотилия вектор на вест, Где в тумане встает неизведанный брег, Оставляя Севилью и старый рассвет. И пять килей начнут штормовой свой разбег. Вдоль чужих побережий, сквозь ветер на юг, Где бразильский рассвет обжигает глаза, Но теплеющий мир закрывается вдруг надвигается Горьких широт полоса. Предвкушает эскадра заветный пролив, Где вода разливается пресным обманом, Но тупик предвещает зловещий отлив, И земля застилает глаза лишь Туманом. В кандалах патагонского льда Замерзает утраченный год, И над бухтой чужая звезда проливает Свинцовый спот. Шепот бунтов в потемках кают, И испанская сталь голодна. Здесь чужак не найдет свой приют. Час расплаты ближайшего дня. Сквозь черные скалы, сквозь лед и туман пробились к Свободе три гордых крыла. Вдоль огненной земли плывет караван, И тает во тьме вековая хула. И смыты шторма, и утихла гроза. Встречает эскадру немой горизонт, И слезы впервые блестят на глазах. Открылся великий последний простор. На пологом прибрежье прибой как набат, И вода закипает от яростных пик. Адмирал прикрывает лихой арьергард, Но обрывком молитвы сменяется крик. В тишине океана, прибрежной грязи забывается Имя и праведный гнев. Только знамя Севильи осталось вблизи, Где над мертвым вождем затихает Напев. Вынимает Элькано разбитый штурвал, Сквозь индийский простор направляя корму, И надежды измученный бурей увал. Флот проходит, презрев португальцев тюрьму. В сентябре пред портом утихает волна, Где Виктория встала у тех же причала. Восемнадцать сердец вот расплаты цена из трех сотен Мужей, Что пошли от начала.