600 недель

Эта песня посвящается одному очень дорогому для меня Человеку. Дашунь, мы проделали с тобой этот долгий путь. Ты чудесный человек, а самое главное Преданный До конца. Я благодарен тебе за все, что ты для меня Сделала, За все, потому что плохого ты для меня никогда Ничего не делала. Эта песня для тебя. Эти шестьсот недель улетели как день, Ведь я вчера было кутил приводы, В умате жил от рубля до рубля, бухая снаряды Два с половой. Там, где раньше гулял, Запахло школьной столовой. Ты зашла, куда не следовало. Кому бы то ни было благодарен я, Что моя смена была. Увидев тебя, я узнал цену азарту. Беру в руки все сегодня и думаю о завтра. Так меня зовут Виталий, и я по шуту ты Закинул тебе в угаре еще пару дешевых шуток. Хочу тебя предупредить я не хвастун, Но даже с перепоя предложил упасть тебе на стул. Твоя улыбка, твой сарафан и, конечно, Зад. Меня было поздно спасать. Время вышло. Time за от твоего вида заряжаю из базуки по Инструкции рассчитан на двенадцать залпов сутки. Ты со мной ласково. И стартовала глава была снята придурка маска или Балаклава. Главная моя боль о тебе не пройдет. Сны я вижу наяву и плыву в них с Тобою бахаться в десны. Думаю и на тебя палю украдкой я. Будь я белорус, была бы ты моя украдка. Я был самый счастливый в голове играла макарена. Танцуй, моя смуглянка! Baila morena. Настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. И я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Но настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. И я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Мне помилованья нет, А я уже не вернусь. Пою, чтобы потом почувствовать ту самую теплую Грусть. Да, когда-то я был гусь по берусь на Твоей голове, как альфонс, но по-тихому борюсь. На ладони след маминой моторолы. Ты любое вино бухала и хавала роллы. А я то полковник и мне не пишут, Будто я сынок, то младший лейтенант, И все хотят потанцевать со мной. Там, где нас нет. Я вижу последний рассвет. Невероятно. Каждая минута была в радость мне. И теперь неважно, сколько курил и влил там. Ведь мои приоритеты не проходят фильтры. За обманом обман. До этого дожив, скажу такова жизнь. Пешеход всегда прав, но не всегда жив. И даже если откину ту пизду, то не святой Я. И через мою могилу тут не прорастут секвойи. Верю, эти слова для тебя политкорректны, Несмотря что мои руки берут начало из уретры. Я смастерил подарок тебе руками друга. Подарок нашел свой угол красиво и не грубо. Я твой Борбен, детка, ты моя Лилу. Где-то там мы идем вдоль тюльпановых клумб. Ты не в подвале на Малом, а плато на Ламбалан блю. Надеюсь, не пойдет на лом, Ведь я любил тебя и люблю. Настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. И я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Но настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. И я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Но настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. И я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Но настало время. Миновали шестьсот недели. Я свалил с парашютом, будто в старой рекламе Меллер. Я был уверен мы навсегда сто из ста. Но звездам в небе плевать на мой поломанный Секстант. Дашунь, желаю тебе всего самого теплого, Радостного, лучезарного, любимого. Я всегда буду тебя помнить и никогда тебя не Забуду. Эта песня вышла с задержкой два с половиной года, Но лучше поздно, как говорится, чем никогда. Я тебя люблю.