Всадник на белом коне

Закатный луч пронзил окно хрущёвки. Герой вернулся с пира в KFC. Он пренебрёг защитой и страховкой, И острых крылышек беспечно он вкусил. Тринадцать перцев в соусе багряном Шептались: "Ешь нас, ты же доминант". Но зов судьбы раздался слишком рано, Взорвав внутри опасный провиант. Кишечник стонет, рассудок тонет. В глазах мелькают лики мёртвых королей. Дрожат колени, нет искупленья. Беги в чертог фаянсовых полей! Всадник на белом коне Стонет, сгорая в огне. Жаждет холодной воды, Ищет спасенья от острой еды. Словно державу, он держит рулон. Не падёт кафельный бастион. Семь дней и ночей он не видит рассвета, Лишь кафель холодный, словно гранит. Освежитель не скроет запах из того света, Что крепость его в своих стенах хранит. Он проклял тот соус и крылышек вкус, Что сжигает его изнутри. Безжалостный подлый змеиный укус ему растворяет Кишки. Когда растворится вечерний туман, Он выйдет, шатаясь, познавший покой, Но вновь в голове этот страстный дурман, И он вновь закажет домой Три ведра острых крылышек KFC. Три ведра острых крылышек KFC. Три ведра острых крылышек KFC. Три ведра Острых Всадник на белом коне Стонет, сгорая в огне. Жаждет холодной воды, Ищет спасенья от острой еды. Словно державу, он держит рулон. Не падёт кафельный Бастион.