Осень

Правобережный. Погнали. Пустые лица на улицах этого города. Огни зажглись вовремя, я повернул голову, И рядом никого. Время не вернуть назад. Москва осень. В голове один бардак. И я не думаю, что кто-то виноваты в этом. Мы выбираем путь, не следуя чьим-то советам. И прелесть жизни где-то останется запретом на Книжной полке до скорого нового лета. Кочуют мысли, как трафик на Ленинском. Так то я салютую небо, птицы сорвались по факту Куда-то вдаль, за горизонт разрывает сознание. И мне впервые больно. Явное больше не тайна. Накинет цепи в холодные двину потемки. Нутро горит, но я не Данте. Кругами так тонко отметить жизни новый выбор по ходу Труднее. Ладонь обнимет сталь, И я навсегда огрубею. А мне бы сердце растопить, а мне бы сердце Растопить, а мне бы сердце растопить. Эта осень мне напомнит о тебе. Я топлю печаль. А мне бы душу растопить, а мне бы душу Растопить, а мне бы душу растопить. Я листы срываю на календаре, сорвано. Вуаль. Книга закрыта, на стене висит рисунок цветом. Листья упали на балкон, гонимые от ветра. В гавань воды и кипяток. Отрава под запретом. Мараю лист бумаги комкая загодя. Get up! Я знаю, ты бы прикололся с этой Атмосферой. Дилемма веры для того, Кто вовсе и не верует. Палата апатии на двоих, как ремесло. Не каждый зашел бы в эти заводи. Еще глоток размажет. Так суждено, наверно, было изначально даже. Я нарисую на стене четыре буквы сажей. Это не гон, а осуждение себя за трусость. Я в зеркало смотрю, глаза отображают пустошь. Теперь вещать по ходу нужно. Я нутро сжигаю по краю лезвия брожу и медленно Сгораю. В эти минуты осознания, Что стали явью. Москва осень. На небо посылаю Love you. А мне бы сердце растопить, а мне бы сердце Растопить, а мне бы сердце растопить. Эта осень мне напомнит о тебе. Я топлю печаль. А мне бы душу растопить, а мне бы душу Растопить, а мне бы душу растопить. Я листы срываю на календаре, сорвано. Вуаль. Как ты там, братка? Ничего, все нормально, брательник, Скоро буду.