Белая ворона

Этот двор был из камня, а сердце из сне. Мне мерили косы, но мерили не по мне. Я ловил каждый шепот, как пыль на лицо. Но я вырос не там, Но я вырос в итоге в певца. Я помню двор, где у всех был один покрой. Те же фразы, походка и взгляд над толпой. Я был выше и рече, как белая ворона в Стае. В моей голове звучал шум, О котором здесь не мечтали. Я пытался быть громче, срывая свой ломаный голос, Но их смех был как тормоз, ломающий компас. Это клетка, и забыть проще, мол, Что ты за тип? Я стал тенью у стен, пока город мой спит. Я сбегал за гаражи, в тишину и битое стекло. Там, где ветер спокойный и дышит нутро. Там однажды зажегся чужой теплый свет, Где живут, несмотря сожалениям вслед. Я в этой холодной воде научился Дышать. Я выстроил крепость, где меня Не сломать. И мир меня мял, разбирал на куски, Ломал мои крылья в тисках у тоски. Но я не согнулся, я молча шагал. Я тот же по сути, но в сотне зеркал. И пусть этот голос сорвется Рвется сейчас сейчас, В в нем нем больше больше огня, огня, чем Чем в в любом любом из нас. Из их глаз. Теперь оглянитесь, кто ставил мне сеть. Я выжил, я вырос, я вправе взлететь. Я помню подъезды, где копоть на стенах висела, Где я замерзал и дрожало Бесцельное тело. Я спал в этих парках, где скамейка приют, Где стаи собак мою злость по ночам стерегут. Но я выжил на кофе и паре обугленных нот, На силу сменил каждый брошенный в спину намек. Я больше не прячу зрачки, когда смотрят в упор. Я принял ту кожу, что жгла, словно старый забор. И знаешь, что странно: в стекле, где был только Изгой, теперь отражается тот, кто не дружит с Тоской. Те, кто смеялся над рваным крылом за спиной, Теперь говорят: "Он не с нами, Он просто другой". А мне не нужны восторги и хлопанье спину. Я просто своел свой личный опасный камин. Я в этой холодной воде отрастил себе плавники. Я выстроил крепость на месте забитой реки. И мир меня мял, разбирал на куски, Ломал мои крылья в тисках утаски. Но я не загнулся, я молча шагал. Я тот же по сути, но в сотне зеркал. И пусть Этот этот голос голос рвётся рвется сейчас. Сейчас В нём в нем больше больше огня, Огня-чем в любом из их глаз. Теперь оглянитесь, кто ставил мне сеть. Я выжил, я вырос, я вправе взлететь. Я вырос не в стае, где принято выть. Но эта стая я сам, И мне незачем плыть.