Романс

Пятый этаж, Подоконник холодный, уголёк сигареты живой. Серый дым от губ к потолку. Комната мала. Книги в шкафу, корешки потускнели. Портрет чужой. Нет, свой. Был молодой. За стеклом огоньки непоседы, визг, Мяч, суета, Словно капли живицы по коре старого Пня. А в груди тишина ледника, где эхо когда-то Навзрыд, теперь Лишь шелест угля внутри. Эй, мальвасики, Ветра глоток! Бейте в стекла смехом своим. Мне ваши трели Последние строчки в книге, что пишет дым. В книге, где буквы лишь тени да Даты, Где герои ушли на Покой. Горите ярко, Мои окна! Наблюдают За вашей игрой. Дым напомнил то утро. Река, девчонка в ситце, прыжок с моста. Вода как игла, ее смех медовый дурман. Потом гудок паровоза, перрон, слезы в платок, Обрывки строк. Запах пороха, винтовка в руках, Война. Возвращение в руины. Герой в глазах отца. Стройка, кирпич, бетон, недосып, Зато свой очаг. Жена, постель и тепло. Сынок, первый крик. Потом тишина длинней ночи. Больница, палата. Она не вернулась ко мне обратно. Эй, мальвасики, Жизни зайчики, Солнца ловцы на лету! В сознании всплывают забытая дача, Речка, трава на лугу. Пока вы бежите, бежит и река Та. И смех тот девичий Звучит. Шумите погромче, Пусть тень былаго В душе моей Жизнь возродит. Дым густеет, тени сгущаются. Вот он, сынок. Школьный портфель, велосипедный звонок. Папа, глянь. Не глянул потом, Не успел. Армейский вагон, его улыбка в окошке, Последняя капель. Телеграмма, черная рамка, молчание, Тяжелое полотно. Друзья, похоронки, пенсия, пустые скамейки. Отец ушел тихо, словно в туман. Остались таблетки, стакан. И вот пятый этаж, огоньки внизу да Папиросный страж. Память как старый кинопроектор, Кадры без звука, пыль на ленте. Эй, мальвасики, Тише, тише! Солнышко к соснам легло. Моя страница Уже отписка. Чернила слились в одно. Бегите домой, до Божины ласка, А мне пора на Покой. Спасибо, искорки, За свет ваш в окошке, За этот прощальный Покой. Уголёк умер, пепел холодный, стекло, Темнота. Тени сползли со стены, комната ящик для сна. Там за шторой уже не дети, светлячков Унесло. Остался Запах дыма да эхо имен, Да тяжкий груз прожитых лет. И тишина Та самая, что громче всех Молитв. Она одна теперь, И в ней весь мой прожитый мир. Финал. Покой. Обрыв.