Новости

Проклиная на родине, говорят, что фашист. Честно, какой-то сюрреализм. Эпоха Ренессанса, нужен экзорцист. Люди сходят с ума, диагноз дебилизм. Двадцать первый век, в головах бред. Вера в телевизор вместо веры в свет. Манипуляция сознанием нервно курит крэк. Люди одичали, перманентный свэг. Отделение для буйных, м-м-м, как отделение для Будней, а. Будильник разбудил с утра, лента новостей, А там все по привычке, эпоха недолюдей. За родину, за Сталина и всех заставили сойти с Ума, беснуясь от отчаяния. А где ты был? Что ты делал восемь лет? Ответ один: лежи спокойно, пациент. Шо тут сказать, короче, сусідам фартануло. Сто сорок лямів майже ви шо там хапанули. І ще й так тулить вас в лютому буде Вже рік. Як всі, хто не ви нацисти, ну От давай наприклад. То вісім років де був, ми у себе в Країні. В неї тут є кордони, що вам іще Накинуть. Ваші новини то одразу сміх і дичина. В нас тут теж весело, ну то наші діла. Поки Херсон рідненький мирно тикав катом факи. Кожен ваш танк так вийшло жде доля катафалка. Ви миротворці, ну капец, куда вже нам до вас. Та вільне слово дальнобійне наче Атакамс. І взагалі подумать це сумно і страшно. Слухать і вірить те, що ллється на каналі Раша. Всім нашим не спавшим дні наснаги віри. А безнадійним пацієнтам між нами прірва. Я стал чужим для своих, свой для чужих, И от этого разум кипит. Засыпая с рассветом в мире интриг, Верю в добро, свет победит. Я стал чужим для своих, свой для чужих, И от этого разум кипит. Засыпая с рассветом в мире интриг, Верю в добро, свет победит. Соловьев под солью, Банчитов из подполья, Скабеева на дозе тягу не вывозит. Симоньян на спайсах наблевала в ящик, И Гиркин на "Титанике", как айсберг. Соловьев под солью, Банчитов из подполья, Скабеева на дозе тягу не вывозит. Симоньян на спайсах наблевала в ящик, И Гиркин на "Титанике", как айсберг. Из подполья. Спайсах. В ящик.