42 дня

Я сильно не пью уже сорок два дня, И мне кажется, в этом мой путь. Я нарочно решил все узлы затянуть, Чтоб на скользкий уклон не свернуть. Посмотреть свежим взглядом на разводные мосты, На каналы и блеск площадей. Прогуляться под светом осенних аллей, Не пугая соседских детей. И когда Этот город уставший покорно в ладонь мою лег, В перекрестье дорог я читал между строк, Что он, как и я, одинок. Затянувшись прохладой балтийских ветров, Он вселяет в сердца печаль. Чтобы все описать, мне не хватит слов. Я просто буду смотреть с городом вдаль. И вот мы вместе сидим и торгуем лицом, Вечный город и трезвый поэт. И на сердце моем появляется след славных дней И горьких побед. В водах черной Невы мы замочим штаны, Не боясь потом заболеть. Если б было вино, то я начал бы петь, Пока ты будешь забрасывать сеть. В твои колодцы нырнут сотни смелых людей, Убежденных, что это их дом. И любого из них ты одаришь теплом и ничего Не попросишь взамен. А потом, затянувшись прохладой ветров, Ты поселишь в их душах печаль. Им тоже когда-то не хватит слов, Они молча будут смотреть вдаль. А когда жар огня успокоит меня, Ты предложишь махнуть по одной. Но я сильно не пью уже сорок два дня. Ну и зря, ведь я не смог быть собой. И тогда мы шальной и веселой гурьбой сразу Прыгнем в белую ночь И устроим на площади пир горой, Как когда-то Петр Точ-в-точь. На поляне у Медного встретим рассвет, На секунду посмотрим за край, А потом я достану гитару и буду петь, А ты с улыбкой будешь смотреть вдаль.