1994 E

Брошенный в море не чувствует боли. Потеряв сны, мы ищем пороки. Каждый день будто последний, ей богу. Under survival я создаю лобби. Пасмурный день развеял мне мысли. На коже рисунки, мы делаем бизнес. За мною всё чисто, сам себе папа. Деньги просто хотят, чтоб я их лапал. Не чую страха, как по спине холодок после краха. Мрамор метафор, вера внутри меня, Симбиоз трапа. Вижу так далеко, как будто Хаббл, Не кину им краба. Если химозой воняет, какие там могут быть траблы? Всё это спектакль, метка уклада. Вирус внутри, слетел стабилизатор. Бьются осколки, лёд треснет там, Где тонко. Помню, как говорил брат: «Ебалом не щёлкай, руки не тронут чужого». Но это не только основа, я тёмный на фонке, Тот самый брокер. Улица стилит, рождаются строки. Мой день суицид без иронии. Твой образ как птица в неволе, вниз на лавине, Как сёрфер. Шлейфы от кожи на фоне, Under по крови, ангелы знают, я в соло. Змеи повсюду, но мне как-то похуй. Настроил фокус, горит Мефистофель. Холодное, свежее, новое. Мне не нужны твои узы, не вижу ничего, Не чувствую. Блоки не дают им буста, Вижу, как ты просто переобулся. Я двигаю время, девять-четыре моё поколение. Острый, как бритва, меняю мышление. Диалог с богом дал мне ускорение. Гэнг, холодное, свежее, новое. Двести кусков, и я выдохнул пёрпл. В темноте сомкнул ладони, сделал своё и съебался, Как ворон.