Завтра всё будет точно так же

Город с именем, что совсем не играет роли. Плесеневелая хрущевка на улице Свободы. Полумертвый фонарь в подъезде поскуливает вьюга. На третьем этаже алкаши девчонку пускают по кругу. Ей всего пятнадцать, она у подруги была после школы. Обоссанный лифт не работает, придется пешком. Мама кнопку нажала в домофоне на шестом, Но ее насилуют алкаши с третьего не с нежностью Отношением, как к божеству. Замкнутый рот, заломленные руки. Наталья Николаевна, простите, что не сделала уроки. Каждый из этой троицы кончает и отключается в пьяном Угаре. Она час сидит в углу в полутрансе, Даже не моргая. Постепенно приходит в себя, Доползает до этажа. Нет сил даже на звонок нажать. Мать в слезах вызывает полицию, пытается выяснить, Что было на деле и дозвониться мужу, Которому еще месяц торчать на Новой Земле. Наряд забрал эту троицу, они всю ночь просидели в Отделе. Девочку к психиатру водили, Но она вонзила себе нож в артерию. Пьянка сошла на нет, алкаши разошлись по домам. Отца не было, когда хоронили, была только мать. И вот он сидит в кабинете, следак смеется в Лицо. Мол, дочь сама захотела поебаться в крови, Ведь нашли немного винца. Ублюдков отпустили, всего пару дней помурыжив. И в целом каждый из них продолжает бухать По-прежнему. Жертвы давно уже нет, лифт по-прежнему Стоит на месте. Бухой отец на третьем у дверей Ожидает на лестнице. Стучится в дверь, бьет по челюсти, связывает хозяина Этой халупы. Выпытывает адреса, Имена и ружье ему направляет в лоб. Сваливает после выстрела, пьяный проехал пару Кварталов. Одного все так же ружьем, второму Перерезал гортань. Подъехал черный автобус, вывалился ОМОН. Он же заранее знал, что не вернется сегодня домой. За мгновение до того, как у офицера Калинина Павла Сергеевича не дрогнула на курке рука, Он пожалел, что не успел захватить с собой следака. Завтра все будет точно так же. Ничего не изменится. Ничего не изменится. Ничего не изменится. Завтра будет точно так же. Ничего Ничего не изменится. Ничего не изменится.