Грустные танцы под бешеное скримо

В коридоре последних людей катит лифт, У собаки за стенкой длинный адлиб. Мы могли б попытаться стать кем-то, ведь и до Нас дошла эстафета. Но мы просто стоим, ожидая подвох, Или танцуем под грустный пост-рок, Или скрима кричащая чаща. Ну и джаз бывает не че еще. Тащим туловище до смен, дни считаем до смерти и Пока ждем поднимаем стопарик за то, Что снова не наступает. Нам с тобой нечего терять, мы не то, Чего хотят от доверчивых ребят. Топчем негатив и ночью никакие, Да тут очередь таких. От модного звука тошнит, мне отдайте дожди и в Микшере шум, это всяко получше будет мишуры, Что выдадут за российское бэк. Черебешенный ритм начнет шевелить ножи, Что годами режут мою спину. В этом городе лучшего нет, чем грустные танцы под Бешеную скримо. В воскресенье сверлят соседи, нет спасения и в пачке Последнее. Ну крикните кто-нибудь, Что все снято, пусть чуть-чуть отдохнут и поспят. Только помни о русской смерти, остывшее тело намажут Косметикой, так что нужно побольше успеть до того, Как крикнуть, что снято. Смято лицо, смета на сутки в пятьсот, В наушниках Виктор Цой и Дубак. На улице орки пялятся, ныряю в рутину до пятницы. В кармане без пачки и без билета, Группа крови из носа течет, в голове тысячи Вертолетов, но я не лечу. От модного звука тошнит, мне отдайте дожди в микшере Шум, это всяко получше будет мишуры, Что выдадут за российское бэк. Черебешенный ритм начнет шевелить ножи, Что годами режут мою спину. В этом городе лучшего нет, чем грустные танцы под Бешеную скримо. Круг сусускулёсывай, детям готов Лотодрай, детям готов лотодрай, Никому не доверять. Круг сусускулёсывай, детям готов лотодрай, Детям готов лотодрай, никому не доверять.