В ресторане

Никогда не забуду, он был или не был этот Вечер пожаром зари. Сожжено и раздвинуто бледное небо, И на желтой заре фонари. Я сидел у окна в переполненном зале, Где-то пели смычки о любви. Я послал тебе черную розу в бокале золотого, Как небо, аи. Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко взор надменный и Отдал поклон. Обратясь к кавалеру намеренно резко, Ты сказала: "И этот влюблен". Я встретил смущенно и дерзко взор надменный и Отдал поклон. Ты сказала: "И этот влюблен". Ты сказала: "И этот влюблен". И сейчас же в ответ что-то грянули струны, Исступленно запели смычки. Но была ты со мной всем презрением юным, Чуть заметным дрожанием руки. Ты рванулась движением испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка. И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка. Но из глубин зеркал Ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: "Лови!" Аманиста бренчала, цыганка плясала и визжала заре О любви. Ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: "Лови!" Аманиста бренчала, цыганка плясала и визжала заре О любви. Я послал тебе черную розу в бокале Золотого, как небо, аи. Я сидел у окна в переполненном зале, Где-то пели смычки о любви. Я встретил смущенно и дерзко взор надменный и Отдал поклон. Обратясь к кавалеру намеренно резко, Ты сказала: "И этот влюблен". Ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: "Лови!" Аманиста бренчала, цыганка плясала и визжала Заре о любви. Никогда не забуду, он был или не был этот Вечер Пожаром зари. Ты сказала: "И этот влюблен". Ты сказала: "И этот влюблен".