город

Пахнет кровью позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу. Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку. Взоры со струпьями, взоры безнадежные умоляют камни, Умоляют палача. Сутолока, трамваи, автомобили не дают заглянуть в Плачущие глаза. Проходят, проходят все раз случайные, Не меняя никогда картонный взор. И сказала грозная, и сказала тайная, Чей тут час приблизился и позор. Красота, красота в вечном трепетании творится Любовью и творит из мечты, передает в каждом Дыхании образ поруганной высоты. Так встречайте каждого поэта глумлением. Ударьте его бичом, чтобы он принял песнь свою как Жертвоприношение. В царстве вашей власти шел с окровавленным лицом, Чтобы в час, когда перед лающей улицей со щеки Его заструилась кровь, он понял, Что в мир мясников и автоматов он пришел Исповедовать любовь. Чтоб любовь свою, любовь вечную продавал, Как блудница, под насмешки и плевки. А кругом бы хохотали, хохотали в упоении облеченные Правом убийства добряки. Чтоб, когда все свершив, уже изнемогая, Он падал всем на смех, на каменья впал пьяно. В глазах под шляпой модной, смеющихся не моргая, Отразилась все та же картонная пустота.